— Ээ… — Кажется, от мозгового штурма Кзавер совсем растерялся. — Какое это имеет отношение к вашему делу?
— Было совершено еще одно покушение на высшего, не увенчавшееся успехом. В его машину на полной скорости въехал грузовик. Его вел автопилот, и кто заложил в него маршрут — не выяснено до сих пор. Высший пролежал в коме почти две недели. У него были многочисленные переломы, сотрясение мозга и несколько открытых ран. В частности — глубокий порез на большом пальце правой руки. Шрам от него выглядит абсолютно так же, как и на вашей картине. Это просто совпадение?
— Какой еще шрам?
Сканер допросной подсвечивался зеленым, доказывая правдивость реакций Кзавера. И это обстоятельство казалось Миро крайне подозрительным. Художник явно нервничал, это было хорошо заметно, но аппаратура почему-то не сомневалась в его искренности. Интересно, что чувствует сейчас Асвальд? Что он читает в эмоциональном поле Кзавера?
— И не только эта картина вызывает вопросы, — продолжил федерал, не давая художнику времени, чтобы хорошенько все обдумать. — Скажите, кто такой Шанталар?
Кзавер дернулся, словно к его стулу было подведено электричество. На лице его появилось выражение полного недоумения. Он тихо спросил, с трудом подбирая слова:
— Кто… как… как вы вообще… это не… невозможно! Как вы узнали?..
— Узнали что? — спросил Асвальд, достав из папки еще один лист с репродукцией картины. — Что на вашем рисунке есть слово «Шанталар»?
Кзавер взял в руки протянутый листок, но даже не взглянул на него. Он смял репродукцию в бесформенный комок и прошипел:
— Вы не могли увидеть… жалкие плебеи… вы недостойны…
— Интересный поворот, — улыбнулся Асвальд. — Но это слово действительно заметил один из наших сотрудников. Так что же такое Шанталар?
— Не смейте произносить это святое имя своим грязным ртом! — Кзавер подскочил с места и ткнул пальцем в сторону Асвальда. А потом — в зеркало, которое занимало одну из стен. — Вы и те, кто сидит там и слушает нас! Не смейте!
Кзавер перешел на крик, а глаза его так вылезли из орбит, что Миро стало тревожно за их сохранность. Конвоиры вежливо заглянули в допросную, но Асвальд махнул им рукой, попросив удалиться. Он с интересом рассматривал художника, все так же улыбаясь.
— Господин Кзавер, пожалуйста, успокойтесь, — сказал он, наконец. — Так мы ни к чему не придем.
— Я не собираюсь продолжать этот разговор! Если у вас есть, за что задержать меня — то пожалуйста! Но имейте в виду, что я не оставлю этого просто так! Я подам жалобу в Комиссию! Я вас засужу! Я натравлю на вас своих подписчиков! Я превращу вашу жизнь в ад! А если у вас ничего нет, то требую выпустить меня сейчас же!
— Если уж на то пошло, я могу задержать вас прямо сейчас, — вздохнул Асвальд, — так как против вас имеются косвенные улики.
— И какие же? — усмехнулся Кзавер. И в этот момент даже Миро, не имеющий дара эмпатии, уловил резкую смену настроения. — Черточка на рисунке? Слово, которое якобы кто-то увидел? А может — ваши липовые анализы? — Кзавер сел обратно за стол, вытащил из стопки листок с результатами исследований, ткнул пальцем в одну их формул. — Вы действительно думаете, что можете добавить сюда пару лишних постоянных — и получить способ вычисления… как вы там это назвали… коэффициент вероятностной выработки? — Художник презрительно хмыкнул. — Считаете всех вокруг себя полными идиотами? Думаете, если человек имеет смелость выражать свои мысли нестандартным способом, то он обязательно быдло неграмотное? А ваше начальство в курсе вообще, что вы подделываете официальные документы?
«Вот это действительно поворот так поворот…» — опешил Миро.
Асвальд сидел с совершенно невозмутимым видом, и невозможно было понять, что он думает о сложившейся ситуации. Но он не спешил с ответом, и это было плохо. Совсем нехорошо…
Можно, конечно, стереть этот день из памяти художника, наверно это даже единственный вариант…
— А теперь будьте добры, вызовите сюда моего адвоката. И мы продолжим этот увлекательный разговор, — сказал Кзавер. И сплюнул на стол таблетку конфиденциальности. — Как видите, вашим предложением я не воспользовался. А значит, переходим к варианту номер один.
«Твою ж мать!» — подумал Миро.
О чем в тот момент подумал Асвальд, ему было неизвестно. Но вряд ли федерал представлял, как выкрутиться из сложившейся ситуации. Не будешь же пихать таблетку в художника насильно.
Наверно, Асвальд действительно несколько растерялся, потому что он поднял левую руку, подавая Миро сигнал. Изначально тот должен был присоединиться к беседе, чтобы окончательно дестабилизировать позиции Кзавера. Федерал почему-то был уверен, что художник отдает себе полный отчет в своих действиях и отлично знает, что Миро является мишенью его творчества. И появление Предтечи должно было произвести эффект «срывания масок».
Но сейчас сигнал Асальда выглядел, как отчаянная попытка ухватиться за соломинку. Миро вздохнул и направился в допросную.
