Последнее слово ей далось с трудом. Она даже зажмурилась, проговаривая его. Я понял, Лена боится участи Анны Андреевны для меня, себя и детей. Кроме того, её друзья – олигархи Фидлер и Ларин (Ева его жена) боятся того же, чего и она, – перемен курса, понимая, что конфронтация с Западом неизбежна. А Запад – их дом родной. По-видимому, паника среди олигархии набирает обороты. Но Лена права: в таких условиях подписывать контракт – безумие. Впрочем, я уже понял, что подписывать его в любых условиях – это предательство по отношению к России, т.е. глупость в чистом виде. Нет, я не отягощён чувством патриотизма и после стирания памяти свободен от всех чувств. Это рационально: не стоит гадить в доме, в котором живёшь. Не стоит разрушать этот дом, как бы много дивидендов за это не получил. Не тобой построено – не тебе и разрушать. Впрочем, не стоит гадить в любом доме. И не только потому, что жизнь переменчива, и этот дом может оказаться в какой-то момент и твоим тоже, а потому что это правильно. Жизнь так хрупка и коротка! Жизнь человека, семьи, отрасли, страны. Кто-то взял и вмешался в мою жизнь, оборвал жизнь моей семьи. Кто-то хочет оборвать жизнь редкоземельной отрасли, отдав её другому хозяину, который, скорее всего, уничтожит её. Если, конечно, не удастся полностью влить её в свою транснациональную корпорацию, которая в конце концов станет единственным поставщиком редкоземельных элементов в мире. При нынешней политике страны не станет. Потому проще уничтожить, убрать конкурента. Не на это рассчитывал Олег, но на что?
Кто-то спит и видит, когда умрёт целая страна. А что она чувствует? Что чувствует страна, когда её разрушают, пилят, делят, обманывают, обалгивают? Почему люди думают, что только они могут чувствовать? Ведь чувство – это свойство души, а душа у страны точно имеется, ведь страна – это люди.
– Я понимаю, отказ сильно ударит по твоей репутации. Англичане не простят, – слушал я сквозь свои размышления голос Лены, – но лучше отказаться. Жалко Семёна. Он любит Лиз. Но он сильный, справится.
– Справится, – поддакнул я ей, понимания, что положение олигарха, как положение монарха, накладывает свой отпечаток на чувства. В голове всплыла песенка: «Всё могут короли, всё могут короли, и судьбы всех людей вершат они порой. Но что не говори, жениться по любви не может ни один, ни один король». Я вспомнил слова, но не вспомнил, кто и когда пел эту песню. Странная у меня память – кусками: здесь помню, а здесь не помню, всё, что касается меня лично, – совсем не помню. Возможно, я был знаком с певицей, и она или её песни сыграли в моей жизни какую-то роль.
Через час прибыли гости. Всё семейство, включая Ивана и Виктора, вышли встретить гостей на улицу. Семён прибыл вместе с ними. Он первый вышел из машины, галантно помог выйти Лиз. Девушка выглядела непринуждённой и счастливой. Наверное, они хорошо провели время вдвоём, пока ехали в машине. Медленно вылез из машины Крис, немного грузноват, ещё не стар, но и далеко не молод, волосы почти седые, но видно, что когда-то он был брюнетом: сквозь седину просвечивают тёмные пряди. Глаза светлые, взгляд немного усталый, возможно от дороги, но внимательный.
Крис улыбался самой дружеской улыбкой, на которую, по-видимому, был способен, распахнул свои объятья и направился ко мне. Похлопав меня по плечам и расцеловав почти по-родственному, галантно поцеловав Лене руку и поприветствовав остальных, он повернулся к кортежу, который их привёз, и, глядя на Семёна и Лиз, произнёс по-английски:
– Наши дети счастливы вместе.
Мы с Леной согласились также по-английски. Я ещё в Пекине понял, что знаю этот язык. Как рассказал Виктор, мы с Олегом свободно общались на этом языке. Отец настоял на том, чтобы мы учили языки ещё в школе. Поэтому у нас всегда были репетиторы. Английский, немецкий, французский. Мы учили три языка, выучили хорошо один – английский. Но и сказать что-то по-немецки или по-французски тоже могли.
Обед продолжался больше часа. Крис с удовольствием ел, нахваливая русскую кухню, и делясь впечатлением от Москвы и поездки. Я слушал, иногда вставлял ни к чему не обязывающие немногословные фразы, чтобы разговор не казался монологом. Лена делала то же самое. Лиз с Семёном время от времени о чём-то шушукались. Иван почти всё время молчал. Виктор пару раз поддержал разговор и даже однажды переключил внимание всех на себя своим рассказом о достопримечательностях Москвы. Но вскоре он извинился и, сославшись на дела, удалился. Зато ему на смену приехал мой вице Андрей.
Поведение Виктора удивило меня, ведь он – моя защита от неприятных ситуаций, которые могут возникнуть из-за потери памяти. Но Андрей взглядом поддержал меня. Да и Иван был рядом.
– Давайте обсудим семейные дела, – наконец, предложил Крис, – В связи с происшедшими событиями свадьбу придётся отложить?
Последнее предложение прозвучало, как вопрос. Семён и Лиз хотели совместить свадебное торжество с рождественскими праздниками и новым годом, спланировав бракосочетание на 27 декабря. До рождества ещё много времени.