– Не всё так однозначно, – сказал он. – Как только мир понял, что им управляют (не один же ты такой умный), он стал искать варианты противодействия. В результате на сегодняшний день мы имеем не одно мировое правительство, которое пытается управлять всем и вся, а, как минимум, два, а то и три. Это теневые, неявные правительства, а точнее, надправительственные организации, задача которых воспрепятствовать захвату власти одним лицом, или одним правительством. Иными словами, помешать Антихристу прийти в мир.
– Ты веришь в Антихриста? – я не столько удивился, сколько просто захотелось услышать ответ.
– Антихрист – такая же аллегория, как и Давид с Голиафом на стене. Он – олицетворение жестокости, жадности, агрессивности, неестественности, нелюбви в людях.
– Кто знает, кто знает? – перебил Виктора Иван. – Может оказаться, что и вполне реальная личность. Или даже не человеческая личность.
– Ты серьёзно? – Виктор с интересом и улыбкой посмотрел на Ивана.
– Почему бы и нет? Тарелки-то летают. О захвате земли инопланетянами говорится уже давно. Может быть, и ты уже давно не человек, а инопланетянин. Во всяком случае, на белого и пушистого ты точно не похож, несмотря на седину. Да и я, возможно, инопланетянин. Как-то тесновато мне в человеческом теле.
Иван говорил с лукавой полуулыбкой на лице и таким тоном, что было ясно, он шутит. Виктор рассмеялся. Мне же смешно не было.
– У инопланетян должна быть другая логика, – вмешался я, – здесь же логика вполне понятная, то есть наша – земная. Методы управления известны с незапамятных времён: Разделяй и властвуй! Хлеба и зрелищ! Рабам – кнут, господам – пряник, если вышли из повиновения – тоже кнут! И цель ясна: подчинение и обслуживание. Так что господин должен быть подобен нам.
– А может быть, это мы уже стали подобны ему? – опять медленно произнося слова и продолжая рассматривать стакан, произнёс Иван, – потому и воспринимаем его логику, как свою.
– Может быть, – не стал спорить я, – в таком случае мы с ним уже давно знакомы и достаточно долгое время находимся под одним небом.
– Ладно, хватит, – решил остановить разговор Виктор, – а то ещё немного, и мы от инопланетян перейдём к Инферно, Дьяволу, Богу. Нам только богословских бесед здесь не хватает.
– На самом деле не хватает, – не унимался Иван, – ведь Голиаф на фреске – это может быть и есть Инферно в каждом из нас, Инферно, проявленное в нашем мире, стремящееся поработить и подчинить себе удивительное Божье создание – человека?
– Ты, брат, там в Швейцарии совсем чокнулся. Я понимаю, если бы где-нибудь в монастыре месяцок прожил и тебе там мозги совсем запудрили, – Виктор произнёс достаточно грубое слово, – но ты же в самой цивилизованной стране живёшь?! К тому же банкир – самая рациональная профессия на земле.
– Ошибаешься, – возразил Иван, – страна-то может быть и цивилизованная, и во многом с очень правильной организацией жизни, но банки, деньги, мой друг! Они не дают забыть об Инферно. То, как эта система работает, что она делает с людьми, – есть в этом что-то нечеловеческое, дьявольское.
– Ну, ты философ!
– А я думаю, – решил я прервать их то ли спор, то ли перепалку, то ли разговор на щекотливую тему, которая не нравится Виктору, – я считаю, что Голиаф – это узость восприятия и однобокость мышления (в сторону силы) современного человека. И если России что и предстоит победить в первую очередь, так это этого врага – неумение пользоваться своим умом при неуёмной физической силе. Я обратил внимание, вот Андрей – выдающийся ум, блестящее образование, а что у него в личной жизни? Молоденькие восемнадцатилетки сменяют друг друга. Он мне сам рассказывал. Красиво, стильно, а души нет. Причём, он даже не понимает, что делится со мной тем, что у него болит. Он в полной уверенности, что так и должно быть.
– А вы с Леной? – я обратился к Виктору. – Не можете сложить два плюс два? Что сделать, чтобы быть вместе? Просто быть. Она через две недели собирается в Лондон. Зачем, если ты здесь, а дети выросли? Вполне можно туда летать на выходные, на семейный обед. В будни-то наверняка они и не видятся вовсе, у каждого своя квартира. Зато ещё год-два и сопьётся от одиночества, страха и горьких дум.
Виктор пристально смотрел на меня. Иван тоже отставил свой стакан с вином, которое он так и не выпил, в сторону.
– Скажи, – решил я спросить Виктора прямо, – что ты сделал с бывшими владельцами своего бизнеса?
Виктор ничем не показал, что мой вопрос удивил его, хотя должен был. Наоборот, он вмиг сделался чересчур спокойным. Именно это чересчур и выдавало его волнение.