– Соблюдать приличия всё-таки стоит, – сказала Лена, не успевшая выйти из зала до предложения моей племянницы.
– А мы соблюдаем, – поддержал сестру Семён, – мы с Натали сидим дома, выходим из него только по делу, никаких клубов и почти никаких друзей и подруг. Поэтому просмотр фильма дома в семейном кругу – это хоть какое-то развлечение.
Наташка с благодарностью посмотрела на брата. Я понял, что они хорошо ладят друг с другом.
– Хорошо, вечером после ужина, – согласился я.
Лена с немым упрёком посмотрела на меня и вышла из зала, следом за ней последовали и дети. На улице Семёна уже ждал автомобиль, чтобы ехать в Москву. Сегодня улетает Крис с дочерью, и Семён хотел их проводить, так как накануне было решено, что он, Наташка и Лена вернутся в Лондон через две недели: как раз пройдут все поминки: девять дней – бабушкиных и сорок дней – моих и моей семьи, а на самом деле – их отца и моей семьи. Крис же тоже задержался в Москве ещё на сутки, хотя и не собирался этого делать. Видимо, произошло что-то серьёзное, раз его планы претерпели такое изменение.
– Что-то изменилось, – сказал Виктор, – раньше они были без ума от Лондона и Запада, чуть ли не презирали всё русское, а теперь… Конечно, семена мы посадили хорошие, стараясь привить любовь к Родине, но ведь ребята почти всё время там, трудно им прорасти.
Я понял, Виктор уже давно стал членом семьи. Его мысль продолжил Иван:
– Они не глупцы. Понимают, видят, мир меняется, многие маски попросту истлели от старости. Или сырости – слёз тех, на чьём несчастье и бедности строится счастье и богатство западного мира. И то, что раньше было скрыто под маской, становится очевиднее.
Иван налил себе бокал вина из графина, который стоял на подносе на небольшом инкрустированном столике у стены, украшенной огромной под потолок фреской. Я уже знал, что на фреске изображён библейский сюжет: Давид, победивший Голиафа. Сейчас, наблюдая за Иваном, я опять обратил внимание на изображение.
– Почему Олег выбрал именно этот сюжет? – задал я вопрос, зная, что Иван уже включил свой чудо-прибор, позволяющий нам разговаривать свободно.
Виктор, слегка улыбнувшись, хмыкнул, но ничего не сказал. Иван вернулся в своё кресло, сделал глоток и произнёс:
– Однажды Олег сказал, что России предстоит победить превосходящего её по силе врага, точно попав в цель, как это сделал Давид, сразив Голиафа камнем в глаз.
– Тогда понятно, – сказал я, продолжая рассматривать фреску.
– Ничего тебе не понятно, – услышал я голос Виктора. – Разве ты знаешь, кто такой Голиаф в нашей жизни?
– Не знаю, – согласился я, – вряд ли Штаты.
– Ты прав, не Штаты. И у них, и у нас есть общий враг, огромный и сильный, как Голиаф, и одноглазый, как он.
Иван рассмеялся:
– Это ты о долларе что ли? Всевидящее око в качестве единственного глаза? Сила же зелёненьких и огромная территория, на которой они эту силу имеют, – чем не Голиаф?
Виктор тоже улыбнулся:
– Возможно и такое толкование. Но есть и другое. Голиаф – это глупость человеческая. СССР внёс свою лепту, достигнув стопроцентного уровня грамотности, показал, что это возможно. Образованность, конечно, это ещё не свобода от глупости, но всё-таки уже не её торжество. Сейчас происходит откат по всему миру, дураками легче управлять, да и зачем тратить столько денег на образование, когда они нужны теневикам.
– Кому? – переспросил я.
– Ах, да. Мы ещё с тобой на эту тему не говорили. А пора уже рассказать тебе о самой главной тенденции развития человечества в наши дни. Ты думаешь, в мире правят правительства?
– Не думаю.
Иван поперхнулся только что отпитым глотком вина. И на лице Виктора я впервые увидел явную эмоцию. Это было удивление.
– Почему? – только и спросил он.
– За этот месяц я прочитал много аналитики, в том числе, и познакомился с цифрами мировой экономики. Изучил международные новости, политические тенденции внутри страны и за рубежом. И пришёл к выводу, что мир давно управляем извне. Правительства действуют абсолютно нелогично, как правило, во вред себе самим и своим странам, но их действия обретают смысл только, если их поставить в ряд с действиями правительств других стран, и если проанализировать все причинно-следственные связи. Тогда становится очевиден вектор развития событий и всплывает сценарий, в котором правительства – актёры, исполняющие свои роли. Да и денежные реки практически из всех стран текут куда-то. Уже совсем обмелели.
– И как ты думаешь, кто за этим стоит? – спросил Иван, для которого ответ был очевиден, но он хотел услышать его от меня.
– Организация, надправительство, мировое правительство. Наверное, так, – ответил я, понимая, что нет особой разницы, как назвать существующее явление.
– Да, эта гидра существует, и уже давно, – рассматривая вино в стакане, Иван произнёс медленно каждое слово.
– Это и есть теневики? – спросил я Виктора.