– Да, Ната. Здравый смысл есть, – пришёл на помощь Виктору Иван. – Представь себе большой дом в какой-нибудь деревне рядом с Москвой. Там всё время жила огромная семья, уже много десятилетий, даже столетий жила в этом доме. Но вот пришёл богатый дядя, который скупил часть деревни вместе с этим большим домом. Скупил и оформил, или даже не скупил, а просто оформил на себя. Такое тоже бывает. Он теперь правообладатель этого дома. Он, конечно, молодец, проживающих в доме людей не выгнал на улицу, в отличие от мошенников, которые по такой схеме приватизируют чужое жильё. Сказал: «Живите, но так, как я скажу». «Ладно», – ответили домочадцы, да и что они ещё могли ответить?
Прошли годы, проживающие в доме люди устали делать так, как им говорит хозяин. Да и самому хозяину уже надоело, что он не может земли и дом взять и запросто продать другому хозяину для разработки, например, сланцевого газа или размещения на месте дома военной базы, контролирующей остальную деревню, которую хозяин не успел или не смог в своё время успешно прихватизировать. Накапливающееся негативное отношение хозяина всё больше и больше сказывается на домочадцах. А тут ещё некупленная часть деревни рядом, а там свои – родственники, дети, выросшие и отделившиеся ранее. Конечно, хочется быть вместе с ними. Отсюда результаты референдума в Крыму. Жителям же деревни очень не нравится идея построить на месте дома военную базу, одна из целей которой их контролировать и сдерживать. При первом же удобном случае они, приглашённые хозяевами, быстренько занимают этот дом и говорят теперь уже бывшему хозяину: «А ты никогда хозяином и не был. Документы купил, или тебе их кто-то по случайности подмахнул. Но ты здесь не жил, и делать тебе здесь нечего». Ну и кто прав? Хозяин по бумагам или те, кто жил в этом доме раньше и те, кто встал на их сторону? С точки зрения Запада – хозяин, бумага-то ведь есть. С точки зрения России – Крым и сама Россия, потому что территория была отобрана у неё по глупости и недальновидности одних, когда Крым присоединили к Украине, и разгильдяйству и продажности других, когда оформляли развал Союза. Люди же, населяющие Крым, как были русскими в своём большинстве, так ими и остались. Так кто прав: владелец по бумаге или те, кто жили тут исконно и на самом деле являются владельцами?
– Существует же международное право, – сказал Семён, – мы не должны его игнорировать.
– Мы и не игнорируем, – возразил Виктор, – мы исправляем историческую несправедливость, плюс вернули себе стратегически важную высоту.
– Тогда давайте и Донбасс таким образом аннексируем. Почему Кремль остановился? Испугался? Или кто-то хорошо заплатил? – Семён начал распаляться. Я же отметил про себя, что мой племянник ещё достаточно молод и его легко можно вывести из равновесия. Лондонский же филиал сейчас становится чуть ли не линией фронта. Сможет ли он быть хорошим главнокомандующим?
– А может быть, мы просто были не готовы? Ведь противостоим-то почти всему миру. И рядом никого. Не на всё может сил хватить, – сказал Виктор.
– Зачем тогда туда полезли вообще? Ну, разрабатывал бы там сейчас Shell сланцевый газ. Разорвали Украину, экономика этой страны рухнула, наша тоже лучше не стала, на ладан дышит. Кому сделали хорошо? – Семён горячился.
– Ты такой наивный, что думаешь, будто война на Украине – это дело рук Кремля? Ведь чтобы разрабатывать сланцевый газ, оттуда надо было убрать людей. Как это сделать? Кремль, конечно, приложил свою руку, но не по своей воле. Если бы по своей, действовал бы до конца. Тактика: шаг вперёд – два назад, – это не его тактика.
Виктор говорил спокойно, тон его голоса ничуть не изменился. Но я опять почувствовал что-то едва уловимое, и теперь это была боль. Я понял, генерал предпочитает действовать до конца.
– Всё равно, неправильно это как-то, – резюмировала Наташка.
– Правильно, неправильно – не нам решать, – внесла свою лепту в разговор Лена, подводя итог. Она встала со своего кресла, – давайте расходиться, а то мы засиделись тут. Пустое всё.
– А давайте сегодня вечером устроим семейным просмотр, – неожиданное предложила Наташка, – предлагаю «Аватара». Фильм, как раз по теме: синенькие «киски» живут на месторождении, а западная цивилизация пытается их с него согнать и захватить, и из всех западных ценностей торжествует только одна: деньги. По-моему, этот фильм о России. Это мы в глазах Западного мира синие дикари, владеющие несметными богатствами и сидящие на трубе. Пап, ты смотрел этот фильм?
Она обернулась ко мне, ожидая ответа, с которым я не торопился, потому что Семён, как сын, мог знать, смотрел я этот фильм или нет. Помощь пришла от Виктора:
– Натали, – обратился он к девушке на лондонский манер, – семья только что похоронила бабушку. Траур всё-таки. Может быть, стоит хотя бы до девяти дней ограничить развлечения?
– Не стоит, – твёрдо заявила Натали, – бабушка всегда считала, что нужно жить, а не прозябать, и не была бы против, если мы все вместе посмотрим фильм в нашем домашнем кинотеатре.