Она изо всех сил гребла руками и ногами, но до поверхности еще было слишком далеко. Ее конечности, полностью вымотанные убийством кролика, вытянулись, как у медузы. Тело Ынхе снова начало опускаться в бездну.
Но тут кто-то протянул ей руку.
Ынхе схватила эту руку. Она оказалась теплой. Эта теплота вытащила девушку в мир сознания.
16 октября 2018 года
Ынхе открыла глаза в больнице.
Ей не нужно было даже видеть пейзаж за окном или логотип больницы, чтобы понять, где она оказалась. Потому что как только она открыла глаза, в груди закололо и заболело.
Больница города Ансана при Университете Корё.
Именно сюда доставили Ынчхона и отца пятнадцать лет назад, после той роковой аварии.
После похорон отца семья Ынхе больше никогда не приезжала в эту больницу. Один только вид проезжающего мимо автобуса с рекламой этого места или возвышающийся вдалеке больничный громоотвод заставляли их чувствовать острую боль в сердце.
– Очнулась? Как себя чувствуешь? – Сухо, который уснул, держа Ынхе за руку, проснулся и вытер скопившиеся в уголках рта слюни.
Та самая рука. Теплая рука, которая заставила Ынхе снова ощутить волю к жизни.
– Все нормально. Теперь все закончилось, верно?
– Теперь все закончилось, – улыбнулся Сухо.
Больничная палата была рассчитана на четырех человек. Ынхе прочитала имена пациентов на койках напротив и вздохнула с облегчением.
«Кан Ынчхон/19 лет», «Мо Хеён/54 года».
Всю семью перевели в палату восстановления. В палату восстановления, не в морг.
Сухо рассказал, где сейчас мама и Ынчхон:
– Твоя мама поехала домой, чтобы привезти одежду и еду. А ведь я уговаривал ее, что лучше мне… Не волнуйся. С ней поехал полицейский. А Ынчхон сейчас проходит обследование. Он ушел уже давненько, так что скоро вернется.
Ынхе и Сухо купили кофе в торговом автомате и вышли в сад.
Он располагался внутри квадратного здания. Сидя там и глядя на небо, Ынхе ощущала, что у нее как будто появилось собственное маленькое небо в рамке.
Ночной воздух освежал. Тут и там виднелись звезды.
Хотя их было не очень много, а свет казался слабым, все равно создавалась загадочная атмосфера.
Ынхе и Сухо сели рядом на скамейке.
Сухо рассказал о результатах исследования доктора Пэк Сана.
Оказалось, что Ынчхон не страдает аутизмом в строгом смысле этого слова.
Авария пятнадцать лет назад уничтожила его речевой центр. А психологическая травма, которую он получил тогда, заставила Ынчхона изолировать себя от мира.
Хотя он и закрыл свою душу ото всех вокруг, все же проявления его недуга были не такими, как при типичном аутизме с задержкой умственного развития. Значит, если снова начать проходить базовые вещи на цветовом языке, вскоре Ынчхон сможет догнать своих сверстников по интеллектуальному уровню.
– И что это значит? Получается, он с особенностями, но не умственно отсталый? Его душа ото всех закрыта, но он не аутист?
Слова Сухо звучали как загадка. Похоже, ему тоже было трудно это объяснить, и он почесал голову:
– Говорят, Ынчхон гений. Синдром саванта или типа того…
– Синдром саванта – это гениальность, которая проявляется у детей с аутизмом. Но ведь Ынчхон не был аутистом с рождения.
– Как иначе объяснить, что ему удалось запомнить так много значений цветов, если он не гений? – ответ Сухо на вопрос Ынхе прозвучал неожиданно.
Оказалось, что, когда Ынчхон получил травму мозга, область, которая отвечает за язык, соединилась с областью восприятия цвета. Поэтому, когда Ынчхон думает о каком-то слове, он видит уникальные цвета этого слова.
Сухо сплюнул и сказал, что случай удивительный, не имеющий прецедентов в мире:
– Это можно назвать синестезией. Существует гипотеза, что Моцарт тоже воспринимал звуки как цвета. Поэтому он мог импровизировать, даже не думая о нотных знаках, и запомнить за раз даже очень длинное музыкальное произведение. Потому что задействовались два чувства, а не одно.
Слова представляются в цветах! Значит, Ынчхон не запоминал цветовой язык, а просто видел цвета языка.
Ынхе рассмеялась, представив, что Ынчхон видит радугу, даже когда кто-то изрыгает ругательства. В отличие от Ынхе, которая в школьные годы всегда ходила с мертвенно-бледным лицом из-за насмешек над братом-аутистом, для Ынчхона школа, должно быть, напоминала галерею, где каждый день вывешивали новые картины.
Мама была права, говоря: «Когда Бог закрывает одну дверь, он открывает другую». Когда Бог закрыл Ынчхону рот, он дал ему уникальные глаза.
Вокруг Ынхе царил мир. Ее семья была в безопасности, а рука друга, который оставался рядом с ней, дарила тепло.
Надежда и любовь, эти два сверкающих слова, казались такими близкими, словно их можно было коснуться рукой.
Ынхе снова почувствовала сонливость. Она ощутила, что теперь может погрузиться в по-настоящему глубокий сон. Ынхе положила отяжелевшую голову на плечо Сухо и задала последний вопрос:
– А что стало с Капитаном Америкой?
Плечо Сухо вздрогнуло.
Минуту спустя Ынхе слушала нерешительный рассказ Сухо, не в силах в него поверить.
Детектив Чхве, прихрамывая, пересек линию полицейского оцепления.
Он хотел еще раз осмотреть дом Ко Минджуна.
