Кира Карловна принялась ждать. Она нетерпеливо барабанила пальцами по рулю и рассматривала ворота, покрашенные зелёной краской. Наконец охранник появился снова из своей будки и сделал приглашающий жест рукой – проезжайте! В ту же минуту ворота медленно поползли в сторону с тихим лязгом и в открывшемся просвете появилась дорога и по её бокам запущенный парк. Всюду валялась листва и голые дубы держали над дорогой свои ветви – стояла глубокая осень. Кира Карловна нажала на педаль газа, и машина легко понесла её по асфальтовой дороге. Через минуту она уже была у главного входа в клинику. Какое-то грустное чувство вновь овладело ей, когда она вышла из машины и осмотрелась. На ветвях сидела стая ворон и беспрерывно галдела. В глубине парка несколько человек в ватниках лениво собирали граблями палую листву и тут же жгли её в большой куче. Галдёж ворон и унылые больные, работавшие в парке вконец испортили ей настроение, но она попыталась овладеть собой перед встречей с сыном…
Кира Карловна решительно вошла в двери главного входа и прошла к дежурной медсестре. Она назвала своё имя и попросила привести к ней Лебедева Эрнста. Дежурная тоже принялась звонить главному врачу, который уже чувствовал себя издёрганным по поводу Лебедева. Он наорал на сестру в телефонную трубку, и та раскрасневшись принялась оправдываться тем, что сегодня неприёмный день. Наконец всё было выяснено и вскоре на лестнице, ведущей в отделения появился Эрнст. С момента визита своих друзей он похудел ещё больше и теперь представлял собой весьма жалкое зрелище – больничная пижама ещё больше болталась на нём и щёки впали, как у ракового больного в последней стадии.
– Боже! Эрнст! Что они с тобой тут делают? – воскликнула мать и протянула свои руки к нему навстречу.
– Что, действительно так сильно изменился? – тихо спросил Эрнст и подойдя обнял свою мать.
Через мгновение они присели, и Эрнст заметил, что по лицу матери текли слёзы.
– Что-то случилось? – спросил он и замолчал.
– Эрнст, папа умер, – тихо произнесла Кира Карловна и положила свою голову на плечо сына. Наконец-то она дала волю своим чувствам и слёзы хлынули из неё градом. – За что? За что мне всё это? Ты в дурдоме, папа умер! В чём я провинилась перед всевышним? – всхлипывая говорила она и только тут заметила, что Эрнст протягивает ей носовой платок.
– Спасибо, – ещё раз всхлипнула она перед тем, как успокоиться окончательно и перейти к диалогу.
Вытерев своё лицо она посмотрела на сына. Тот заметив, что она пришла в себя спросил:
– Что случилось с отцом? – он был мрачен и подавлен.
– Твоя девушка, кажется, Кристина, пришла к нам и рассказала, что с тобой приключилось. У отца произошёл инфаркт, когда он узнал, что ты попал в психушку. Эрнст, как такое могло произойти? Что ты натворил? – мать снова готова была зарыдать, но Эрнст прижал её к себе и принялся утешать.
– Что со мной случилось – это уже неважно, просто мой план дал осечку, и вот я здесь, – произнёс спокойно Эрнст.
– Какой ещё план? Что ты от меня скрываешь? Ведь матери ты можешь всё рассказать! – не унималась Кира Карловна.
– Я просто больше не хочу говорить об этом и давай ты не будешь меня расспрашивать. Теперь имеет значение только одно – когда и в каком состоянии я выйду отсюда. Потому что уже теперь от назначенного мне лечения я чувствую слабость и апатию, – произнёс Эрнст, глядя равнодушно на стену.
– Что они с тобой здесь делают? – вновь спросила его Кира Карловна на этот раз спокойно.
– Мне назначена электрошоковая терапия и медикаментозное лечение, – спокойно ответил сын матери и снова замолчал.
– Боже мой, шоковая терапия – это ведь, когда током бьют голову, верно? – спросила мать.
Эрнст только утвердительно кивнул головой и посмотрел на мать. Та снова залилась градом слёз.
– Бедный мой мальчик! За что тебе всё это! – она принялась гладить его голову и тихо плакать.
– Меня радует только одно, ещё пара-тройка сеансов и терапия будет закончена, останутся одни таблетки, – произнёс Эрнст.
– Кристина сказала, что тебя отчислили из университета. Что ты собираешься делать? – спросила вновь мать.
– Сначала мне надо выйти отсюда как можно скорее, неизвестно каким я стану в этих стенах. Я уже чувствую, как начинаю тупеть, вчера я попытался взять один интеграл и не смог этого сделать. Это привело меня в панику.
Если так пойдёт и дальше, то весь мой потенциал, наработанный мною ещё в школьные годы, будет растрачен.
Произнеся эти слова Эрнст поднял голову и посмотрел на мать. Немая боль застыла в её глазах, и она молчала, только время от времени всхлипывая и приговаривая: «Боже мой, что с тобой стало, мой Эрнст!»
Наконец взяв себя в руки она заявила:
– Я должна поговорить с врачом!
Эрнст начал её всячески отговаривать.
– Ты пойми, я ведь на принудительном лечении и кроме того самая страшная его часть, я говорю об электротерапии, уже позади. Что может сказать тебе врач? Ведь ты же ничего не понимаешь в психиатрии, – сбивчиво говорил Эрнст матери.
