Ему не хотелось, чтобы она узнала причину, по которой он здесь находится – стрельба в Ленина. Он дорожил мнением матери и не хотел, чтобы и она начала думать, что он сумасшедший – ведь не станет же он посвящать её во все тонкости своего плана и рассказывать ей о своей машине времени. Это было бы слишком для его старой матери.
– Нет, я встречусь с ним обязательно, но если ты не хочешь, чтобы я говорила с ним о тебе, то я обещаю тебе, что не стану делать этого. Просто я хотела бы попросить его, чтобы он отпустил тебя на похороны отца, – спокойно сказала пожилая женщина сыну.
– Мам, я хотел бы попросить тебя, чтобы ты позвала на похороны и Кристину, ведь я не знаю, когда я снова её увижу на воле, – попросил свою мать молодой человек.
– Хорошо, как ты скажешь, – ответила мать и посмотрела на свои часы.
Было уже довольно поздно, и она решила, что пора прощаться с сыном. Она хотела ещё остаться, чтобы коротко переговорить с врачом.
– Обещай мне мама, что ты не будешь говорить с ним о моём лечении! – снова напомнил ей Эрнст перед свои уходом.
– Хорошо, я обещаю! – она встала и обняла сына. Он сделал тоже самое и вскоре они расстались. Эрнст пошёл назад в своё отделение, а Кира Карловна прошла к дежурной сестре, чтобы попросить её о встрече с главным врачом.
Настроение Эрнста заметно ободрилось. Несмотря на удар постигший его семью, они с матерью как-то поддержали друг друга и от этого становилось легче на сердце. А может я стал больше ценить мать, когда потерял отца и понял как легко это может произойти с каждым из нас? Эрнст раздумывал обо всём этом по пути в своё отделение. За окнами уже серели сумерки и вскоре должен был быть ужин. Он отнёс передачку, собранную ему матерью, в свою тумбочку и пошёл на ужин в столовую со всеми. Но что-то ворочалось в голове и не давало ему покоя – конечно, это были мысли об отце, причиной смерти которого являлся он, Эрнст. Молодой человек гнал их прочь и хотел лишь спокойно поужинать, в кои-то веки у него вдруг проснулся аппетит. А об отце он поразмыслит позже…
Кира Карловна сидела в кресле перед главным врачом клиники Артуром Александровичем Володиным. Она не сдержала своего обещания и принялась расспрашивать всё об Эрнсте, что ему было известно. Когда мать узнала шокирующие подробности задержания сына на Путиловском заводе она вновь дала волю эмоциям, переполнявшим её.
– Боже мой, бедный мальчик, и это в такие годы! – всхлипывала она и постоянно утирала слёзы платочком.
– Ну что вы, Кира Карловна, возможно, что ваш сын и впрямь что-то построил науке пока неизвестное, зачем же вы хороните его и ставите на нём крест? – успокаивал её Артур Александрович.
– Вы так думаете? – немного удивлённо спросила врача мать и вновь задумалась.
– Вообще-то, вы знаете, Эрнст всегда был мальчиком с очень богатой фантазией. Он много читал и постоянно что-то выдумывал, но мы с отцом, царство ему небесное, как-то не обращали на это внимания, всё списывали на возраст. Он всегда был очень добрым, но с возрастом он стал расценивать это качество как слабость и замкнулся в себе, – задумчиво говорила мать.
– В каком возрасте он примерно начал замыкаться? – спросил Артур Александрович.
– В подростковом, в этом периоде ведь дети часто меняются и довольно сильно, – негромко произнесла Кира Карловна. – А что, вы считаете, что у него тогда случился перелом психики?
– Нет, что вы, просто ярко выраженная интравертированность – спутник одарённых натур, я бы так сказал, – успокоил её Володин и задумался сам.
– Скажите доктор, неужели всё так плохо? – спросила Кира Карловна и снова расплакалась.
– Ну, ну, ну, успокойтесь пожалуйста! – сказал Артур Александрович и протянул ей стакан воды. – Очень хорошо, что у вашего сына есть девушка, это поможет ему вновь встать на ноги в социуме и освободиться от своих маниакальных идей, – произнёс врач.
– Да, вы знаете, она ведь ждёт ребёнка, – вытирая слёзы произнесла Кира Карловна и добавила тут же: – какое горе для неё, как для матери, не чувствовать рядом плеча Эрнста!
– Поздравляю, скоро вы станете бабушкой! – повеселев произнёс врач и спросил уже более оптимистично: – почему же вы раньше мне об этом не сказали?
– А что это как-то повлияло бы на лечение сына? – всхлипнула Кира Карловна.
– Это его шанс обрести себя вновь во внешнем мире, знаете, забота о ребёнке и о хлебе насущном способны творить чудеса. Но по моему мнению, это лучшее средство для освобождения собственной головы от навязчивых идей и состояний, как это имеет место быть в случае с вашим сыном. Вы поймите, если пациент не хочет сам понять, осознать свою проблему и как следствие избавиться от неё, то и медицина бессильна. Такого человека можно с полным правом считать сумасшедшим! – в раздумий произнёс главный врач.
– Скажите доктор, а не повлечёт ли за собой столь экстремальная терапия умственную деградацию впоследствии? – спросила вдруг волнуясь Кира Карловна, вспомнив жалобы сына на некоторое отупение.
