Молодые люди уже изрядно приняли, когда Виталик ощутил подъём своего либидо. Он подсел к Мэри ближе и принялся медленно раздевать её. Девушка не сопротивлялась. Это придало смелости Виталику, и он расценил её несопротивление как согласие на секс. Мэри лежала уже полуголая и с любопытством смотрела на Виталика. Он, увидев в свете тусклого света её обнажённую грудь, принялся целовать её и слегка покусывать её соски.
Мэри, полузакрыв глаза, тихо постанывала.
Виталик вскоре утомился этим занятием и решил перейти к более решительным действиям. Быстро раздевшись догола, он начал снимать остатки одежды с девушки, но укололся о шипы, которые во множестве присутствовали на запястьях Мэри. Эту одежду он решил не снимать с неё – его возбуждала её рокерская атрибутика.
Осмотрев девушку ещё раз в тусклом свете лампы всю голую, только на запястьях кожаные браслеты с шипами, он наклонился над ней и, крепко поцеловав её в губы, решительно вставил ей свой член промеж ног. Он то замедлял свой темп, то наращивал его. Казалось Виталик хотел наверстать всю женскую ласку, которой лишила его Кристина за эти долгие месяцы воздержания… Наконец устав и насытившись Виталик испытал мощный оргазм и успокоившись лёг рядом с девушкой на диван, полуобняв её.
– Скажи, а я хоть нравлюсь тебе? – спросила Мэри тихо.
– Я всегда не понимал, почему девушки в подобных ситуациях любят задавать столь глупые вопросы, – ответил Виталик. – Или ты не догадывалась прежде, что если мужчина желает тебя физически, то ты очень сильно нравишься ему, ведь это базовый инстинкт всего живого, и чем высокоразвитее живой организм, тем сильнее выражено у него это чувство.
– Когда-то меня изнасиловал мой отчим, я что, тоже по-твоему должна видеть в этом знаки высшего чувства? – тихо снова спросила девушка.
– Сколько тебе было лет при этом?
– Двенадцать.
– Когда я сказал, то имел ввиду нормальных мужчин, а не животных.
Следует разделять мужские особи ещё по этому признаку.
– И каков критерий разделения по-твоему?
– Только интеллект. Если он отсутствует, то перед тобой низшая форма жизни.
– Наверное, ты прав, мой отчим не страдал от своей интеллектуальности.
Вновь воцарилось молчание. Молодые люди тихо встали с дивана и Виталик оделся, а Мэри накинула свой домашний халат. Когда они пришли в себя от бурной страсти, то Виталик разлил остатки водки по рюмкам и предложил выпить за взаимное чувство. Сделав это Мэри снова впала в откровенность. Она начала вспоминать как грубо обращался с ней её бывший друг Паук и начала тихо плакать при этом. В этот момент она выглядела так жалостливо и привлекательно, что Виталик даже и не думал останавливать её. Он любовался ею.
«Да, девушка привыкла к скотскому обращению со стороны сильного пола, надо будет быть с ней поласковее», – сидел и думал Виталик, глядя на слезинки, бегущие по щекам Мэри.
– Расскажи мне лучше о себе, чем занимаешься, чем живёшь? – сказал вдруг Виталик, чтобы прервать эту грустную тему о жестокостях жизни.
– Я студентка третьего курса медицинской академии, – ответила ему Мэри и вопросительно посмотрела на него. – А что, ты думал, что если я люблю мотоциклы, то следовательно и не столь развита, чтобы стремиться к чему-либо?
– Ну что ты? – слукавил Виталик немного удивившись проницательности девушки. Ведь так думали многие и это было распространённой точкой зрения обывателя, что все рокеры глупы и у них только хэви-метал в голове.
Вдруг Мэри встала и направившись к огромному японскому магнитофону включила музыку – это была композиция «Беспечный ангел» её любимой группы «Ария». Впрочем, что она может любить кого-то ещё кроме Кипелова Виталик сильно сомневался.
– Кавалеры приглашают дам! – воскликнула Мэри и уставилась на Виталика. Озеров поспешно встал и подошёл к девушке. Они обнялись и закружились в медленном танце, занялись тем, что не успела сделать Мэри на дискотеке из-за нападения Паука на Виталика.
Потанцевав пять минут Виталик снова занял свое место на диване, а Мэри пошла варить кофе, чтобы хоть как-то стряхнуть хмель от выпитого. На кухне она провела минут пять, гремя посудой и наполняя кофеварку. Виталик скучая принялся рассматривать стены её гостиной. Он поднял голову и увидел, что над диваном висел большой плакат, на котором была изображена Мэри на своём мотоцикле. Видно, что снимок для плаката был сделан не так давно, поскольку живая Мэри и Мэри на плакате были поразительно схожи.
«Хотя ей всего-то лет двадцать, а снимок делали, может быть, в этом или прошлом году», – завертелась в голове Виталика глупая мысль, которая сейчас из-за хмеля казалась ему почему-то удивительно умным и тонким наблюдением. Из его утончённой игры ума его вывела девушка, которая вошла с подносом и кофейником снова в гостиную.
– А вот и мы! – воскликнула она и присела рядом со своим гостем.
– А по какой специальности ты обучаешься? – спросил Виталик девушку, выйдя из своего глубокомысленного транса.
– «Неврология и психиатрия», ответила Мэри, разливая кофе по чашкам. Она обернулась и посмотрела на часы на стене – было полтретьего ночи.
