Прошёл год, прежде чем для Эрнста настал долгожданный день. Сегодня его наконец-то выписывали при условии, что он будет наблюдаться амбулаторно. Событие это приблизилось, конечно же, не без стараний Киры Карловны, которая где надо сделала финансовые вливания. Однако и Эрнст приложил к этому все усилия. И он в общем-то не обманывал врачей. Вот уже год, как он не видел больше Ленина, и решил, что его болезни пришёл-таки конец. Ему не надо было больше вести заумных бесед с вождём и рассуждать о прелестях предназначения. Всё это только выматывало Эрнста и разрушало его веру в себя. Но прошёл год, и Ленин оставил его в покое. Врачи долго отказывались верить этому факту и поэтому наблюдение за Эрнстом было усилено. Лечащий персонал прежде всего обращал внимание не стремился ли Эрнст уединиться. По их мнению это было главным признаком того, что он галлюцинирует и ведёт снова свои беседы с тенями. Но Эрнст вёл себя довольно социально и проявлял большой интерес к жизни остальных пациентов. Всё это учитывалось и докладывалось непосредственно главному врачу. Эрнста множество раз тестировали и проводили различные психологические проверки. Но всё это только ещё раз показало врачам, что они имели дело с высокоинтеллектуальным пациентом, в чём, впрочем, никто из них и не сомневался.
Утром этого важного в жизни Эрнста дня он встал как всегда бодрый.
Подойдя к окну он посмотрел на больничный парк и глубоко вздохнул. На дворе опять стояла осень и в парке клиники несколько пациентов мели газон с пожухлой травой и жгли опалые листья в огромной куче. На ветках голых деревьев сидели вороны и тоже, как и Эрнст, с любопытством наблюдали за происходящим. Эрнст был доволен тем, что его выписывали осенью. Это было его любимым временем года. Да и одежда, в которой его взяли, была тоже по сезону. Матери не придётся вести тёплые вещи. Жаль, что его отец, Виктор Романович не дожил до этого светлого дня – дня его освобождения.
Его сосед по палате, чемпион по кик-боксу, подошёл к нему сзади и тоже, как и Эрнст, уставился в окно.
– Сегодня на волю? – спросил он его вдруг, и Эрнст растерялся – он привык слышать от своего соседа только речи про кик-бокс.
Немного удивлённый Эрнст обернулся назад и осмотрел соседа по палате. В его глазах впервые за долгое время появился огонёк осмысленности.
– А мне ещё гнить здесь да гнить, – добавил «чемпион» и отвернулся. Эрнст ничего не ответил ему.
Он бы мог произнести слова одобрения и поддержки, но он знал и то, что просветление в мозгу «чемпиона» было кратковременным и случайным, и поэтому счёл за благоразумие просто промолчать.
После последнего завтрака в клинике Эрнста вызвал к себе главный врач, чтобы ещё раз напоследок поговорить с ним. Когда Эрнст вошёл к нему в кабинет Артур Александрович уже сидел за своим столом и перелистывал изрядно потолстевшую за этот год историю болезни Лебедева.
– Проходите, Эрнст Викторович, присаживайтесь! – произнёс Володин и поднял голову от стола.
– Как вы себя чувствуете? – последовал вопрос, и Эрнст поспешил ответить на него как он отвечал всегда на подобные вопросы в последнее время:
– Отлично!
– Знаете, сегодня я вам даже верю, ведь через несколько часов вы станете свободным человеком.
Эрнст только молча улыбнулся в ответ на реплику.
– Я уже имел честь поговорить с вашей матерью и вашей женой. Кристина, кажется?
– Да, да.
– Так вот, они в курсе, как им следует себя вести и обращаться с вами в процессе вашей социальной реабилитации. И хотя вы и провели в стенах нашей клиники всего год и не получили как многие инвалидность после этого, я настоятельно рекомендую вам отнестись к своему психическому здоровью со всей серьёзностью и не недооценивать его роль в вашей жизни и жизни ваших близких, – произнёс Володин.
– Да, да, конечно, эта тема даже не обсуждается! – воскликнул Эрнст.
– Я подготовил ваши документы, и некоторое время вы ещё будете наблюдаться амбулаторно по месту вашего проживания, об этом я также информировал ваших близких.
Эрнст только кивал в ответ. Ему было нечего сказать. Он так долго ждал этого дня, что теперь был согласен на все условия.
– Ну что ж, молодой человек, желаю вам удачи в новой старой жизни по ту сторону забора! – с этими словами Володин встал и улыбнувшись пожал Эрнсту руку. Эрнст ответил на рукопожатие и быстро покинул кабинет.
Его должны были выписать в двенадцать. Эрнст знал, что его будут встречать Кристина с матерью и его Сашей, так они назвали своего новорожденного сына, при появлении на свет которого Эрнст, к сожалению, не мог присутствовать лично. Но ничего, успокаивал он себя, он ещё наверстает упущенную радость. А пока, после последней беседы с врачом, его пригласила к себе в кастелянскую Антонина Григорьевна, та самая медсестра, которая дежурила при приёме Эрнста на принудительное лечение. Она подала Эрнсту лист с описью вещей, которые он сдавал ей на хранение.
