Японцы, пожалуй, единственная страна, люди которой так щепетильно и трепетно относятся к природе, и так легко не дорожат собственной жизнью. Еще в древней Японии, люди совершали «харакири» — ритуальное вспарывание живота, иной раз делали это целыми кланами. Смерть вслед за своим господином в ряде случаев принимала форму массовых самоубийств, становилась своего рода модой. Самое большое «дзюнси» — харакири вслед за смертью своего господина — совершили восемьсот человек, в эпоху Эдо. Однако слово «харакири» имеет и скрытый смысл. В японском языке ему соответствуют слова «живот», «душа», «намерения», «тайные мысли» с тем же написанием иероглифа. Душа… Тайные мысли… Намерения… Ты меня понимаешь? — выпучил глаза Палыч. — Кстати, дух «харакири» витает над Японскими островами по сей день! Данные исследований Института математической статистики Японии по проблеме «Национальный характер», на вопрос: «Оправдываете ли вы действия человека совершающего самоубийство в результате коллизии между моральным долгом и требованием обстоятельств?» — двадцать процентов ответили утвердительно. — Немного почавкав, словно разгоняя образовавшуюся сухость во рту, Палыч сделал еще один большой глоток водки. Прокашлялся и продолжил.
— Луна вампиризирует Землю за свое вырождение. Она мстит нам, пропитывая нас своими губительными, невидимыми и ядовитыми воздействиями, излучаемыми, сокровенною стороною ее природы. Частицы ее разлагающегося трупа полны деятельной и разрушительной жизни, хотя созданное ими тело теперь лишено души и безжизненно. Представляешь вампиров — живые бездушные мертвецы… Поэтому лунное излучения одновременно благодетельно и вредоносно — обстоятельство, находящее на Земле параллель в том факте, что травы и растения нигде так не сочны, нигде не растут с большею силой, чем на могилах; тогда как именно эманации кладбищ или трупов приносят болезни и убивают.
Проговорив все это, Палыч восторженно хрюкнул и сладко вздохнул, после чего Сергей понял, что Палыч удивительным образом похож на Николая Дроздова, сидящего на необитаемом острове, над дымящимся котелком с ядовитыми лягушками, в окружении своих восторженно ожидающих сотоварищей, и широкоглазыми объективами видеокамер проекта «Остаться в живых».
— Так к чему все это?.. — спросил Сергей, так и не разгадав смысла загадочного экскурса в пространственно-исторические периоды времени.
— Ты не понял? — удивился Палыч. — Луна в твоем лице, сынок! — сказал Палыч, вытирая слюнявый рот и сырые глаза засаленным рукавом. От водки, Палыч казалось, становился сентиментален. — Луна, сынок! Остановись, позвони маме…
После некоторой паузы, Палыч успокоился.
— Я не сильно тебя задержал? — заботливо спросил он.
— Не очень, — соврал Сергей, — но, мне уже пора.
— Ладно, ладно… ступай! — ласково проговорил старик.
— Крысу не забудь, Палыч! — уже уходя, крикнул Сергей, подозревая, что Палыч все же больше душевно больной, чем профессор философии:
«Хотя, — Сергей, бегло огляделся, внезапно для себя поняв, что только что кричал про крысу на весь квартал и как бы в ответ самому себе пожал плечами, — кто его знает?.. кто кого сумасшедшей…»
Палыч не оглядываясь, поднял руку вверх.
На следующий день Сергей ждал крысу на том же месте. Вместо Палыча, на встречу пришел второй бомж, что при первой встрече бросился бежать прочь, побросав свои вещички, и долго не решался их подбирать стоя в сторонке, ждал, пока Сергей говорил с Палычем о крысе, а потом и вовсе пропал.
— А где Палыч? — поинтересовался Сергей.
— В запое Палыч! — каким-то грубовато-женским голоском ответил бомж. — Он же запойный!.. Рассказывает всем о каких-то семи откровениях Светлой Эпохи… Держи свой заказ, — сказал бомж, протянув Сергею полиэтиленовый сверток.
— Свежая? — поинтересовался Сергей.
— Свежая! Еще утром наши харчи сожрать пыталась. Палыч их вместо приманки разложил повсюду… Сука… Она, правда, обосралась, когда мы ее душили… мыть, конечно, не стали…
— Не надо, я сам… — сказал Сергей.
— Да, Палыч просил… — тихо произнес бомж, словно слова были ему в тягость, — не за работу… за работу он ведь уже получил, а так в знак дружбы — бухло ему нужно… Помоги, плохо ему, совсем погибает?
Сергей вынул из кармана «сторублевку», сунул ее бомжу в руку и пошел прочь.
В системе объединённых компьютеров, построенной на использовании сетевых IP-протоколов и маршрутизированных информационных данных, образующих миллионы web-серверов Всемирной паутины, Сергей отыскал виртуальную резервацию индейцев Центральной Африки, которыми являлись пигмеи бассейна реки Итури, известные как Мбути. Покопавшись в дебрях их исторически-культурного наследия, Сергей отыскал там и экзотический индейский рецепт приготовления яда — «тяжелого птомаина», из трупа серой крысы. Закупив в аптеке ленту шприцев, собрав все необходимые компоненты и инструменты, Сергей забрался на чердак своего дома для приготовления смертельного оружия.
