Индейцы, жившие на побережье озер Тескоко и Шочимилько, издавна использовали для охоты и войны яд, именуемый «кураре», «урари» либо «воорари», которыми они намазывали концы стрел. Свой рецепт яда индейцы хранили в большом секрете, о котором было известно совсем не многим. Яд получали долгой и трудоемкой церемонией и, как правило, из двух видов растений: одно из рода Strychnos toxifera, а другое из рода Chondrodendron tomentosum. При попадании «кураре» в кровь у жертвы начинался паралич двигательных мышц и гибель от остановки дыхания.
Рецепты стрельных ядов индейцев не дожили до нашего времени, но именно образец яда — «кураре» был исследован французским физиологом Клодом Бернаром в середине XIX века путем лабораторного изучения, где выяснилось, что яд сохранил свою активность спустя девяносто лет. Выяснилось также и то, что при приготовлении кураре индейцами были уделены опасные четвертичные аммониевые соединения: алкалоид тубокурарин и родственные по строению яды. Поэтому его воздействие было избирательного характера — периферического блокирования скелетных мышц. Яд лишал мышцы способности откликаться на медиаторы, выделяющиеся на концах двигательных нервов в нервно-мышечных синапсах.
А растение, из которого они получали яд «комба», относился к растению рода строфантов. Яд был обнаружен в Strophanthus kombe, а после этого и в иных обликах строфантов. Действующая основа, имеющая примесь красных муравьев — опасный гликозид, получивший название «строфантина», в маленькой дозе останавливающий работу сердца в стадии систолы. Как и прочие сердечные гликозиды, строфантин считается необыкновенно ценным лекарственным средством при излечении сердечных болезней.
Индейцы готовили яды и как смеси растительного и животного происхождения. Сергею нужен был именно такой яд. Но необходимые растения здесь не росли, так что помочь в этой ситуации мог только животный яд или трупный яд животного.
А вот один из загадочных трупных ядов индейцы Центральной Африки получали из серых крыс, разновидность которых обитала на любой российской городской помойке, в подвалах или коллекторных шахтах. Рецепт был технически несложный, но требовал времени и терпения. И тушки свежееумерщвленной серой крысы.
Свободного времени Сергею было не занимать, с терпением — так себе, а вот с крысой, вопрос стоял достаточно актуально.
«Где ее взять? — думал Сергей. — Не ходить же, не спрашивать ее по зоомагазинам? Да и на городскую площадку твердых бытовых отходов тоже не поедешь…
Где же? Думай… думай… думай!.. — торопил себя Сергей. — Должен быть какой-то выход… — нечаянно представив помойку, у Сергея появилось чисто аллегорическое представление человека без определенного места жительства. — О, бомжи! — воскликнул в душе Сергей. — Они, наверняка, знают! Живут по разным подвалам-чердакам, наверняка, могут изловчиться и поймать! Точно! Завтра…»
Обшарив в поисках бомжей несколько «хрущевских» подвалов и чердаков, Сергей удивился, что никого не встретил, и присев на подъездную скамейку раздосадовано подумал о том, что когда в ком-то или чем-то остро нуждаешься, этого, как правило, нет. Относилось ко всему без исключения. Поглядев по сторонам, Сергей решил, что ждать нужно у площадки бытовых отходов, где обычно рано или поздно они появлялись. Присев в сторонке на расколотый пластмассовый ящик Сергей раздумывал о самых разных и неожиданно возникающих в голове мыслях. Первые мысли Сергей были навеяны некоторой неизвестностью и томительным ожиданием и перекликались с навязчивым желанием поскорее отсюда убраться. В какой-то момент Сергей даже хотел плюнуть на все: на крысу, на бомжей и даже на Артура Могилевского и уйти, но что-то свистящее и дерзкое, вроде индейского томагавка, отрубило эту натянутую жилу слабости, после чего помявшись на месте, Сергей снова уселся на пластмассовый ящик для стеклотары. Легкое чувство голода, появившееся, едва Сергей поборол в себе желание все бросить, появилось так же внезапно, и длилось бы долго, не донеси порывистый ветерок приторное кисло-сладкое зловоние с мусорных контейнеров. Сергей с отвращением посмотрел в их сторону, и тут же вспомнил про работу, и о произошедшем в графике изменении, связанным с увольнением продавца из второй смены — Меркалиева Руслана, которого призвали в армию. Теперь работать предлагалось в измененном графике до тех пор, пока директор не найдет Меркалиеву замену, а так как директор всегда неохотно принимал новеньких, этот период обещал быть длительным. В очередной раз, взглянув на мусорные баки, Сергей встрепенулся, заприметив приближающихся «нужных» людей.
Дождавшись пока бомжи дойдут до мусоро-сборной площадки, Сергей поднялся и пошел им навстречу, но те, совершенно неожиданно повернули в сторону и прошли мимо контейнеров. Сергей замедлил свой ход, пытаясь решить, что ему делать. И недолго думая, зашагал в их сторону быстрым уверенным шагом. Когда до мирно беседующих бомжей оставалось не больше десятка метров, Сергей неожиданно перешел на легкий бег.
— Эй! Стойте! — окрикнул Сергей идущих.
