— Да, черт, их разберет! — вяло произнес Артур, — я тут недавно встречался с одной… — «Я так конфеточки люблю! Я от сладкого болдю!» — капризно произнес Артур, вероятно передразнивая ту, о которой говорил. — Я ей — шампанского, фруктов… конфет купил… коробку… грамм 300, значит… ублажить. Я ее в постель, а она — в интернет. В общем, нашла там эти конфеты и рассказывает мне: это же немецкий «Reber Mozart»… «Patrizier» какой-то… — Артур постарался как можно правильнее произнести название конфет, на ломанном немецком. — Ох!.. Ах!.. Высококачественный шоколадный деликатес!.. — фисташковые марципаны, миндаль, лесные орешки… и нуга! — Артур понизил голос, как будто бы у него село питание, — сели батарейки. Некоторое время он молчал, словно накапливал силы. — Я смотрю на нее: лесные орешки, миндаль, — ну, белка одним словом и все тут! Оболочка… из восхитительного молочного шоколада, а голова — дубовая пробка со стразами.
— Да, ладно! — недоверчиво выпалил Сергей.
— Я тебе клянусь! — Артур произнес эти слова так, словно не умирал, а болел с похмелья. — Дура полная! Даже трахаться с ней расхотелось!
— Ты что, стал такой разборчивый? Капризничаешь… Но ты же все равно ее трахнул? — поинтересовался Сергей.
— Да… — выдохнул с сожалением Артур. — Но я тебе клянусь!.. Хотел плюнуть и уйти…
— Ладно, ладно… — успокоил Сергей Артура, как уступают смертельно больным пациентам, или маленьким деткам, когда убедить их в обратном гораздо сложнее и болезненней, чем признаться в своей неправоте. — Верю. Так все и было… конечно, так, — проговорил Сергей и поправил Артуру одеяло в ногах. — И все-таки послушай, что бы ты сделал, если бы твоя мечта сбылась, и ты стал бы врачом.
— Это моя мама хотела, чтобы я стал — врачом. А я… На самом деле, я хотел быть партизаном… — тихо произнес Артур.
— Кем, кем?.. — воскликнул Серей от удивления.
— Партизаном, — повторил Артур. — Когда я в детстве видела зло, агрессию или несправедливость… я испытывал страшную боль, и огромное желание всё исправить. А вообще… это я только сейчас понял, просто тогда не было Человеков-пауков, Бэтмэнов, Хэллбоев, я мечтал быть Суперменом, и вершить справедливость… Отец был военным… и всегда для меня являлся олицетворением справедливости. Я бы тоже мог стать как он — военным. Вдумайся, что я скажу, в русской мифологии… — Артур замялся. — Или как… правильно?
— В повествовательном пласте русского народного фольклора, — поправил Сергей, — или, в мифологических приданиях славянской бытности… или в современном русскоязычном эпосе…
— Да в современных русских приданиях не существует, и никогда не существовало героев подобных Халку, Капитану Америке, Плащу… кто там у них еще есть?
— Неважно, я понял тебя, — произнес Сергей, видя, что Артур становиться излишне эмоционален, — ты продолжай…
— У нас был Илья Муромец, но он был вроде как образом собирательным и олицетворял весь русский народ, обладая исключительной природной физической силой. Силой народных грабель и коромысла. Так вот мне кажется, всех этих героев, обладающих сверхчеловеческой силой, у нас мог изобразить только один человек — человек в военной форме. Человек, как мой отец. Физически сильный и тренированный, а его сверхчеловеческой силой являлась бы — справедливость. Согласен?
— Согласен, — сказал Сергей.
— Мой отец… — тяжело вздохнул Артур, — я не такой как он! Он — мужик! Реальный мужик! А я?.. Я — мудак! — неожиданно выругался Артур. — Я ничего не добился сам! А он добился! А я ничего и не сделал, чтобы добиться… Поэтому, я — мудило! И теперь я здесь… Ты слышишь?.. И никто, никто не может, ответить почему! — у Артура начиналась лихорадка. Его лоснящееся лицо покрылось пятнами бурого цвета, и крупными каплями пота. — Ты! — посмотрел Артур на Сергея. — Мудак! Ты можешь мне на это что-нибудь ответить? — сказал Артур и глухо закашлялся.
— Все нормально, — повторял Сергей, — все нормально! Успокойся!
— Что нормально? С кем нормально? Ни хуя ничего ненормально! — закричал Артур.
На услышанные вопли Артура, моментально среагировали медсестры и врачи. Они ворвались в палату, как врывается группа захвата, во время штурма «типового» объекта и тут же рассредоточились по палате, исполняя каждый свои функциональные обязанности. Сергея попросили освободить палату и бьющегося в припадке Артура сначала зафиксировали на кровати, а следом вкололи ему какой-то препарат, вероятно, успокоительного действия.
Сергей стоял за стеклянной пластиковой дверью, наблюдая за спешно выполняемыми медперсоналом мероприятиями.
«Почему он не умирает? — думал Сергей. — Яд должен был подействовать уже давно?.. если не сразу? Что происходит? Интересно, врачи определили наличие яда в его теле, или нет?»
