Совершенно неожиданно Сергею вспомнилась одна армейская история, рассказанная его приятелем-морпехом. Приятель, куривший в неположенном месте был пойман каким-то суровым прапорщиком, заставившим его на спортивном городке рыть яму трехметровой глубины для того чтобы «похоронить» окурок сигареты. Сейчас, Сергей, не мог вспомнить, о каких душевных переживания рассказывал приятель-морпех, копая «могилу» трехметровой глубины. Вспомнилось то, что после таких похорон, морпеха тошнило от пехотной лопаты и от курения, а при виде курящего хотелось выхватить эту дрянь из его рук и втереть ее в землю так, чтобы даже темного следа ее пребывания на этом свете не осталось. Сейчас, Сергей хотел сделать тоже со шприцем — закопать орудие преступления именно на эту глубину — три метра. Но копать становилось сложнее и сложнее.
Представляя злобного прапорщика, Сергей представил оперативника, расследующего его дело, себя в наручниках, следственный эксперимент, и это место, на которое он, Сергей, непременно укажет после мучительных допросов. Представив это, Сергей остановился, вынув руку из выкопанного отверстия в земле, больше напоминающего норку маленького зверя, и подумал:
«А если шприц отроют? А если все-таки какой-нибудь след выведет милицию ко мне? Они смогут заставить меня выдать им место орудия убийства, например, долгими издевательствами надо мной, допросами с пристрастием… Если я выдам им место, тогда при совершении очной ставки специалисты экспертно-криминалистической службы отыщут орудие убийства! И тогда мне конец! — сделал некоторые выводы Сергей. — Нет! Закапывать нельзя! Нужно утопить! Правильно, утопить! Тогда шприц никто, и никогда не найдет!»
Добравшись до воды, Сергей с силой швырнул шприц в темноту. И глядя на воду, стал ждать, когда он шумно удариться, выдав себя слабыми расходящимися кругами на водной поверхности. Но едва он пригляделся, зазвонил мобильный. Звонил отец Артура.
— Сергей, здравствуй. Ты где?
— Я?.. — испугался Сергей. — Я дома.
— Артур попал в больницу. В тяжелом состоянии. Его нашли охранники, рядом с клубом… как он там называется, твою мать! — матерился Вениамин Степанович, — какая-то ящерица!.. Сука!
— Игуана…
— Да! — словно «выстрелил» Могилевский. — Ты можешь приехать?
— Да, конечно, куда?
— В центральную… — прокричал Вениамин Степанович.
— Еду!..
— За тобой прислать машину?
— Не надо! — испугался Сергей. — Я сам доберусь… Быстрее будет.
Есть все-таки какое-то странное совпадение событий во времени, которым человек не всегда придает значение, и которые все же возникают между течением самой жизни и его мыслями, чувствами и желаниями. Вероятно, когда это происходит, и человек это замечает, он понимает, что мечты сбываются. Или эти события возвращают человека в далекое забытое прошлое, выстраивая перед глазами высвободившиеся из пут темной памяти образы в один единый ассоциативный ряд. Они так плотно размещены, сжаты, что когда они пролетают перед глазами стремительной цепочкой кадров, как на видеопленке, реальная жизнь в этом ряду проскакивает двадцать пятым кадром, вроде как напоминание того, что это реальная жизнь, а то — память. А не наоборот.
Мечты сбываются! Что-то вроде рекламного слогана «Газпрома»: «Мечты сбываются!»
И вроде бы это не сон, и кажется, мечты, действительно, сбываются, но… Все же понимаешь, что мечты взрослые, совсем не такие как детские. И что детским мечтам, очень сложно бороться за свое существование в мире взрослых.
Кто скажет, что не мечтал в детстве быть геологом или космонавтом, учителем или бухгалтером, да, собственно говоря, и неважно кем… хоть международным шпионом! Главное, что у каждого была в то самое время неистребимая уверенность, что в будущем он непременно будет заниматься лишь интересными вещами, и мало кого волновали финансовые аспекты их «идеальной» профессии. Однако, вырастая, многие с огорчением открывают для себя, что быть балериной, писателем или художником — это тяжелый и не всегда хорошо оплачиваемый труд.
В 60–70-е годы, в Советском Союзе, большинство детей, как мальчишек, так и девчонок, мечтали быть — космонавтами, капитанами дальнего плавания или шоферами. В этом же ряду стояли профессии: учитель, актриса, врач и милиционер. И, пожалуй, это было вполне объяснимо, в стране Советов, в те годы покорившей космос, особенно культивировался имидж первого космонавта — Юрия Гагарина. А еще, кроме космоса, многим мальчишкам мечталось о заснеженной Арктике и Антарктике, и грезилось быть сильными и мужественными полярниками и дядями Степами:
