— Что это? Что случилось? Очередные «моченедержанцы» — выходят и выходя в туалет… а прежние — не возвращаются? — аудитория взорвалась смехом и пчелиным гулом; но дверь захлопнулась, и стало непривычно тихо. Сергей пошел по тихому коридору, туда, где искусственный тусклый свет кончался, и начиналась тьма, в которой жили сырые призраки и тени, и еще много чего придуманного воображением Сергея по пути. Он вспомнил старую институтскую байку о том, что лет десять назад в туалете было найдено тело студента Витьки Пудякова, повесившегося на канализационной трубе. Почему-то никто не мог припомнить точного времени, когда это произошло. Ни студент, рассказывающие эту историю, ни профессорско-преподавательский состав, который словно практикуя самобичевание, заставил себя забыть как сам случай, так и его подробности. Терзаемые бесконечными расспросами не одного поколения первоучек они ничего не могли рассказать или припомнить. Между тем, вспоминая эту историю на какой-нибудь студенческой вечеринке или на субботнике рассказчик всенепременно заострял внимание на одной отвратительной детали: повесившись на сливной трубе, по которой со скоростью водяного потока летало говно, кишечник Витька опорожнился и его содержимое, как по трубе, пролетев по извилистым широким штанинам выскочило наружу, заляпав блестящие лакированные ботинки.
С этими не очень светлыми и не очень радужными мыслями Сергей подошел к темноте. Подумав о том, что именно в темноте живут привидения и многочисленные духи, он приблизился к ее границе нечетко разделенной дневным светом и, не останавливаясь, но осторожно заступил в нее сначала одной ногой, а следом — другой. Пройдя некоторое расстояние, почувствовав на теле волну неконтролируемых и невыносимо озорных мурашек, Сергей радостно отметил, что не был облеплен летучими демонами или застрявшими в этом мире астральными духами умерших студентов, возводя эту радость в ранг истинного счастья. Остановившись у туалета, он ногой толкнул дверь и очутился в вонючей сырой, но светлой «пещере» с вечно капающей, откуда-то из-под потолка водой. Сергей испытал некоторое облегчение после того, как войдя в туалет, не обнаружил висящего под потолком, на канализационной трубе, обосранного тела Витьки Пудякова. Пройдя мимо изодранных и обшарпанных туалетных кабинок, Сергей не заметил ничего странного, и остановился у писсуара, выложенного из кирпича и бледно-зеленой облицовочной плитки, долларового цвета с мутновато-белыми прожилками, внутри которого находилась распиленная по оси стальная труба, уложенная под небольшим углом в сторону слива. Конструкция по внешним признакам напоминала водораздаточное устройство для ферм, из которого домашняя скотина пьет воду, подаваемую из водопроводного крана по каналу желобкового устройства. Исполнив процедуру «освобождения», Сергей испытал облегчение и собрался было уже идти обратно, как вдруг заметил торчащие наружу из под жидкой двери кабинки разъехавшиеся ноги Савы. Они находились в том неестественном положении, в каком человек скорее оказывается уснувшим, перед телевизором и в кресле, нежели на унитазе со спущенными штанами.
На мгновение Сергею стало не по себе.
«Неужели труп?!» — подумал Сергей и его желудок судорожно сжался.
Нервно оглядевшись по сторонам, Сергей глянул под потолок, словно ожидал вслед за дикими мыслями появление мертвого тела висельника Пудякова или, как минимум, проявление его астрального духа или визуального образа отражаемого замызганным зеркалом. Сергей медлил. Дверь кабинки была заперта изнутри и, прижавшись к ней ухом, Сергей позвал Комарова.
— Сава… Сава, ты живой?
Комаров не ответил.
Сергей потер себе лоб. Сморщившись, как морщится человек, которому неприятно сама мысль о каком-то неприятном действии, с выражением нервного отвращения, Сергей тихонько пнул торчащую Савкину ногу.
— Сава, ты чё, там? Обосрался? — нервно спросил Сергей.
Но тот не отвечал. Трезвея ото сна, Сергей очень четко понял, что надо ломать дверь. Отстранившись от двери, он оценивающе оглядел ее и заметил неглубоко выцарапанную пошлость. На двери было выцарапано:
«Отсосу! Дождись своей очередь!»
Ухватившись за ручку обеими руками, рассчитывая силу рывка, с учетом ее ветхой внешность, Сергей дернул дверь на себя. К его удивлению дверь не поддалась, кисло-противно скрипнув в ответ. Упершись на этот раз ногой в стойку двери, Сергей с силой дернул еще раз и с грохотом рухнул на приторно-липкий пол туалета. В руках Сергей держал скобу рукояти. Сморщившись так, что лицо его приняло зверское, беличье выражение, оголив передние зубы, Сергей вскочил с пола, и с неистово-тревожным криком последнего звука боевого клича тюркского красноармейца «Ура!», бросился на дверь, занося на нее ногу. От удара ногой, дверь, без сопротивления хрустнула, но не сломалась. Затворная щеколда, которая все это время удерживала дверь закрытой, выскочила из фиксирующей скобы и дверь с силой ударила в ноги Комарова, от чего его тело, сидевшее на унитазе, грохнулось вниз.
