Ярко накрашенные губы, искусственный румянец на щеках и яркий маникюр, создавали ощущение какого-то странного восторга, вроде того, когда смотришь на огонь костра, или как во время пожара, когда все вокруг горит, а ты заворожен и чувствуешь внутренний трепет сердца. Ей было двадцать один, ему — двадцать. И она была замужем. На вечеринке, она оказалась не случайно, как и все праздновала успешную сдачу очередной сессии. Она появилась в группе совсем недавно, восстановилась в институт после академического отпуска. Жила где-то в городе. Больше Сергей ничего о ней не знал. Не знал даже имени.
Праздник начался ближе к вечеру. Сначала все проходило довольно организованно, если это вообще было возможно назвать организацией. Но спустя пару часов невозможно было понять — кто и чем занимается. Начавшееся на общей кухне веселье, постепенно стало перетекать в комнаты, теряя пару за парой, а то и целыми стайками. Кто-то возвращался, что-то подъедал со стола и пропадал вновь. Кто-то пропадал безвозвратно. Некоторые курили в коридоре, сидя на полу вдоль стен и тоже возвращались. Одним словом, все происходящее в какой-то степени походило на неспокойный муравейник. Беспорядочное броуновское движение. И только она никуда не выходила, сидела на подоконнике, пила вино, курила здесь же.
Сергей сидел в кресле, пил привезенное Титаником домашнее пиво. Другая девушка, за которой Сергей попытался ухаживать с самого начала, некоторое время отвечала на его знаки внимания, но выйдя с кем-то курить, больше не вернулась. Сергей испытывал ревность, разом осушил внушительную кружку пива и стал совершенно угрюм.
Девушка с подоконника это заметила, впилась в него хитрым взглядом, словно дразнила хищного зверя, но Сергей с ленью аллигатора лежал в массивном кресле, сохраняя болотную неподвижность.
— Я — Лера. — Сказала она, подсаживаясь к Сергею. — Ты нальешь мне вина?
— Сергей… — нехотя ответил он и, не противясь просьбе, протянул руку к столу. — Какое?
— Да, в общем-то… мне все равно, — сказала Лера, — но лучше белое. В нем меньше красителей. Как представлю, как они оседает на стенках желудка… страшно становиться.
— Кто оседает? — не понял Сергей.
— Краска… красная… от вина.
Сергей промолчал.
— Ты здесь один? — спросила она спустя некоторое время, наблюдая, как Сергей умело управляется со штопором и бутылкой.
— Да, один. — Сергей отвечал неохотно.
— А та девушка, за которой ты ухаживал? Она вышла… с каким-то парнем…
— Да, вышла… — ответил Сергей, пристально взглянув в глаза новой знакомой. — Мы не близки…
Она сделала глоток вина из чайного стакана, не отводя взгляда от Сергея. Сделав еще один глоток, она спросила:
— А здесь, есть, с кем ты близок?
Сергей огляделся, словно собирался назвать как минимум дюжину близких друзей и подружек, но тоскливо окинув взором общую кухню, вернул свой взгляд на Леру:
— Нет. Многих, здесь, я вижу впервые. Я не вижу смысла знакомиться — посижу и уйду. Просто не завожу лишних знакомств, чтобы потом не разочаровываться.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Лера. — Не разочаровываться?
— Ну, когда узнаешь человека лучше… там… начинается всякое, — он небрежно махнул рукой.
— И что так со всеми? — она заглянула ему в глаза.
— Почти, да…
— А тобой?
— Что со мной? — переспросил Сергей, не поняв вопроса.
— Ты уверен, что все не разочаровываются, когда узнают тебя? — тихо проговорила она и облокотилась на подлокотник кресла, став к Сергею ближе.
— Хм… — хмыкнул Сергей, вяло улыбаясь, — вот поэтому я не завожу лишних знакомств. Чтобы не… — он не договорил.
Оба замолчали. Ни Сергей, ни Лера не стремились продолжать разговор. Сергей щекой чувствовал тепло исходящее от близко сидящей Леры. Под воздействием некоторой дозы алкоголя ощутил, как в организме обострились некоторые чувства и вместе со слабым ароматом Лериных духов, стал чувствовать постепенно нарастающее возбуждение. Все-таки невзначай брошенные Лерой слова, относительно первой девушки, за которой Сергей делал попытки ухаживать, и то, что она ушла с другим зацепили его за живое…
Из динамиков магнитофона выпрыгивала музыка, какой-то новой, непонятной Сергею группы. Звучали простые нелепые слова и такое же простое музыкальное сопровождение:
«Тазико-крышечный вокально-инструментальный ансамбль, твою мать!» — раздраженно подумал Сергей. Один из альбомов группы, как сказал Титаник, так и назывался «Музыка драчевых напильников». Сергей слушал баяно-балалаечную партию и слова песни «Нолей», чей эпатажный солист звонко выкрикивал: «Иду, курю!»
