«Читаю новости, и на затылке волосы шевелятся! Мир чокнулся! Что будет, когда мы все сойдем с ума? Что будет с нами? Нынешнее поколение в крысино-офисном лабиринте современной жизни, ставит на первое место карьеру, на том же месте стоят и деньги… я и сам так думаю. Мы гнием — постепенно и необратимо и разлагаемся. Нас изъедают два глобальных червя. Первый — восхищение антисоциальным поведением, с идеей культивировать его. Второй червь — стремление к виртуально-наркотическим полетам и «летящим» приспособлениям.
Вот это я «загнул»!
Только нетрезвому человеку пришло бы такое в голову. Но я-то пил вчера. Если бы эти мысли были вчера, я бы понял. Оправдал бы побочным эффектом поганого снадобья, но сегодня… Сегодня я трезв, гладко выбрит, отутюжен, и расчесан. Сижу здесь в рубашке, «подпоясанный» галстуком, скованный костюмом. Читаю несветлые новости. И что я вижу?
Можно написать страшную мрачную книгу. Книгу грехопадения. Утопический Евангелие антисоциальных ужасов. Синоптический ново-русский Завет.
Читаешь заголовки новостей и… не вникая в содержание, не читая текста, ужасаешься! Достаточно, просто посмотреть одни статейные заголовки! Достаточно читать то, что написано жирным шрифтом:
«РОДИТЕЛИ ПОМОГЛИ СЫНУ УБИТЬ ЕГО БЫВШУЮ ЖЕНУ, ЧТОБЫ САМИМ ВОСПИТЫВАТЬ ЕЕ ДЕТЕЙ»…
«СЛУЧАЙНЫЙ ПАССАЖИР ПЕРЕРЕЗАЛ ГОРЛО ДВАДЦАТИЛЕТНЕЙ ТАКСИСТКЕ»…
«ПАПА КРИЧАЛ, КОГДА ЕГО РАЗРЕЗАЛИ»…
«ТРОЕ ШКОЛЬНИКОВ РАЗБИЛИСЬ В «ЖИГУЛЯХ», НА ХОДУ ЗАНИМАЯСЬ СЕКСОМ»…
«ИНЦЕСТ МЕЖДУ ОТЦОМ И ДЕСЯТИЛЕТНЕЙ ДОЧЕРЬЮ»…
«В ДЕТСКОМ ДОМЕ СНИМАЛИ ПОРНОГРАФИЮ»…
И при этом, во всем какой-то иллюзорный оптимизм! — Сергей впал в задумчивость. — Люди давно перестали интересоваться какими-то важными открытиями или полезно-геологическими раскопками, угасающими гейзерами на Курильских островах. Как интересовались когда-то освоением космоса и полярного севера… гонкой вооружения».
От внезапно раздавшегося звонка мобильного телефона, Сергей вздрогнул и взял трубку.
— Привет, чувак! — раздался в трубке голос Артура.
— Привет, — холодно ответил Сергей, воскрешая в памяти последнюю встречу с ним и Халком, и проституткой Дашей.
— Злишься?
— Нет… — также холодно ответил Сергей.
— Чувак, у меня произошло радостное событие. Приглашаю его отметить. Будут самые близкие друзья!
— Тогда, ты, верно ошибся? — сухо произнес Сергей.
— Обиделся, что ли? — равнодушно спросил Артур. — Давай, бросай жлобить! Я тебе звоню — принимай как извинение. В общем, в субботу, в «Игуане», в 22.00, понял? Жду!
Ничего не ответив, Сергей положил мобильный на стол.
«Еще один рабочий день закончился…» — эту фразу Сергей мысленно произносил дважды. Первый раз — когда выключал на своем рабочем месте компьютер, второй — войдя в подъезд дома и поднимаясь по лестничному маршу на свой этаж, раздумывая, как он закончит этот вечер: напьется, или опять застрянет где-нибудь в интернет-пространстве. Карабкаясь по лестнице, Сергей поднимался с видом приговоренного к смерти, с головой на груди, словно поднимался по эшафоту. Ему совершенно не хотелось подниматься, не хотелось идти в эту сырую зловещую квартирку, напоминающую арестантскую камеру. Поднявшись на площадку между третьим и четвертым этажом, он нечаянно столкнулся с Манхеттен.
— Манхеттен! — удивление дрожью пробежало по телу Сергея, и задрожало в голосе. Миллиард ярко-святящихся, слепящих и расплывающихся огоньков, вроде коротких вопросов: «что?», «как?», «откуда?», «кто?»… — звездным дождем осыпались на Землю, к его ногам. Сергей оказался настолько близко к ней, что уловил нежнейший аромат забытого, но полюбившегося парфюма. Она улыбалась, заправляя волосы за ушко.
— Что это… что-то вроде — аллилуйя? — поинтересовалась она. — Я слышу это уже второй раз?
— Да… то есть, нет… то есть… — засмущался Сергей. — Как ты узнала?..
— Подсказали в клубе, — пояснила Саша, — может быть, зайдем в квартиру?
— Да, конечно… извини, — покраснел Сергей. Отворил дверь трясущимися руками, сделал было шаг, но замешкавшись на месте, толкнул дверь вовнутрь, жестом предлагая Манхеттен войти. — Извини, извини… — скороговоркой проговорил Сергей, — проходи, пожалуйста.
Войдя в комнату, Сергей разулся и принялся подбирать с пола разные предметы быта, которые прежде, пролежали на этом полу довольно долго. По некоторым предметам, вроде книги Достоевского «Преступление и наказание», было видно, что пролежала она на одном и том же месте около двух недель. От нее на полу остался непыльный прямоугольник.
Борясь с беспорядком, Сергей сыпал в сторону Манхеттен бесконечные глупые оправдания и вопросы:
«Может быть, чаю? — спрашивал он, абсолютно сразу отвечая на них противоречиями, — Господи, чай?.. У меня же… даже к чаю ничего нет…
