Как и вся страна, господин Сюй привык слепо полагаться на Аньдинхоу — символ Черного Железного Лагеря. Казалось, что в его компании не страшно сунуться ни в драконью пещеру, ни в логово тигра [1], а если небо вдруг рухнет на землю — маршал подставит плечо и удержит его... Теперь слепая вера Сюй Лина была разбита в пух и прах.
Милое личико помощника ревизора побелело, но, продолжая лелеять надежду в своем сердце, он уточнил:
— Неужели великий маршал собирается форсировать реку? Как такое возможно?
— Как такое возможно? — Гу Юнь удивленно на него посмотрел. — Ох, я давно говорил господину Фэнханю, что эта его новая игрушка — ненадежная штуковина. Черные Орлы могут развивать настолько высокую скорость благодаря тому, что полностью контролируются человеком. А в институте Линшу додумались изготовить такую здоровую махину. Толку от нее только в хорошую погоду, но едва польет дождь или разразиться гроза, и она тут же рухнет. Разве использовать ее в бою не все равно что вручить наши жизни в руки врагов? Как видишь, мы потерпели крушение.
Гэ Чэня скрутило в приступе тошноты, по лицу побежали слезы:
— Этот подчиненный... так и передаст господину Фэнханю, когда вернемся.
У Сюй Лина душа ушла в пятки. В отличие от Гэ из института Линшу он прекрасно понимал, что они могут и не вернуться домой.
Хорошо, что в их отряде остался еще один разумный человек, способный говорить на человеческом языке. Чан Гэн повернулся к помощнику ревизора Сюю и со смешком пояснил:
— Да не слушай ты его. Он просто тебя пугает. Мы на равнине, нигде поблизости не видать вражеского гарнизона. Похоже, основные силы противника сосредоточены в другом месте. Сегодня разразилась сильная гроза с проливным дождем — взрыв легко принять за удар грома. Аньдинхоу уже оценил риски. Шум не привлечет сюда много внимания — максимум отправят небольшой патруль проверить что да как.
Гу Юнь недобро ухмыльнулся.
Со слезами восторга на глазах Сюй Лин посмотрел на Янь-вана. Отвага и острый ум Его Высочества, а также способность сохранять невозмутимость перед лицом опасности заставили его почтительно склонить перед ним голову.
— Ваше Высочество так мудры, — искренне восхитился Сюй Лин.
— Да при чем тут мудрость? — отмахнулся от похвалы Чан Гэн. — Он с детства меня дурачит — я учился на собственном печальном опыте.
Сюй Лин промолчал. Почему-то ему показалось, что, когда Янь-ван говорил о Гу Юне, звучало это... чересчур интимно.
Прятаться в траве в дождливую ночь — сомнительное удовольствие. Им повезло — патруль солдат Запада появился довольно скоро. Отряд Гу Юня услышал, как те ругаются на своем языке. Земля задрожала от топота копыт. Игривая улыбка Гу Юня тут же померкла, он резко нахмурился и прошептал:
— Странно.
Заметив его удивление, Сюй Лин поспешил уточнить:
— Что именно вы находите странным, маршал Гу?
— Этот патруль... Три, четыре, пять человек... Чего их так мало?
Сидевший рядом Янь-ван тихо добавил:
— Не похож ли этот патруль на детскую забаву?
— Пока не знаю, — покачал головой Гу Юнь. — Кстати, у нас кто-нибудь владеет их языком?
Не успел он закончить фразу, как все взгляды были прикованы к Чан Гэну. Помимо Сюй Лина на него внимательно смотрели аж двадцать солдат.
— Почему вы все на меня уставились?
— Неужели Ваше Высочество не владеет иностранными языками? — потрясенно спросил Гэ Чэнь.
Чан Гэн немного растерялся.
— ... Я помню пару выражений на диалекте провинции Сучжоу [2], но откуда мне знать иностранные языки?
За последний год многие решили, что Янь-ван совершенно непредсказуем: таланты его бесчисленны и умеет он всего понемногу или же настолько одарен, что с чем бы не столкнулся — для любой проблемы найдет решение.
Неожиданно помощник ревизора Сюй выпалил:
— Этот подчиненный немного владеет иностранными языками.
Теперь все, включая Янь-вана, на него удивленно уставились.
Сюй Лин закашлялся, чтобы скрыть свое смущение.
— Честно признаться, в тот день, когда маршал Гу и Ваше Высочество обороняли городские ворота, а все чиновники последовали за Императором, этот ничтожный ученый муж чувствовал себя обузой. Да, я не преуспел в шести искусствах [3] и не умею убивать, поэтому решил посвятить себя изучению иностранных языков. Если в будущем нам предстоит еще одно подобное сражение, то мне не обязательно будет облачаться в броню. Я смогу самоотверженно последовать за генералами как обычный слуга, исполняя их указания и роль переводчика. Таким образом жизнь моя не будет напрасна.
