Исайя относился ко мне как к родной крови, а я, вместо того чтобы принять сей дар, отворачивался, слишком опасаясь того, что может случиться, если подпущу его слишком близко. И, боги, я должен был набраться чертовой смелости и все же сделать это.
– Мне так жаль, – раз за разом бормотала Киара, словно не зная, что еще сказать.
Я откинулся назад, вытянул руки в стороны, когда меня укрыли белые вихри тумана.
Слетевшая с губ брань эхом разнеслась в темноте, и я собрал в кулак землю, понимая, что она мокрая от крови Исайи.
Киара, не теряя времени, сократила расстояние между нами, обхватила меня за шею и грубо прижала к груди. Я сопротивлялся, но она не отступала, и я наконец сдался.
Я позволил себе все отпустить. Не грозившие пролиться слезы и не крики ярости, которые жаждали высвобождения. Но, окруженный теплом девушки, я провалился в пустоту, где хранились мои потери, боль… моя радость. Замкнутое место, слишком яркое и пылкое.
Что-то продолжало утягивать вниз, вниз, вниз. Но Киара все еще держала меня в объятиях.
Она шептала мне на ухо, уверяя, что все будет хорошо, и запустила руки в волосы, приглаживая окровавленные пряди.
На мгновение я вновь почувствовал себя ребенком, с левого глаза на ковер текли багровые струи, пока кричал отец. Но тогда меня некому было обнять.
В конце концов я отстранился.
Я посмотрел на Исайю. Мне претило, что его глаза больше никогда не откроются. Как и то, что его успокаивающее присутствие внезапно исчезло.
– Мы должны его похоронить, – заявил я, вновь нацепив маску Руки Смерти. Меня должно было испугать то, как легко я ее надел.
В клубящемся тумане я выискивал угрозу и тех, кто напал на нас. Понятия не имел, как долго мы здесь находились и сколько Киара позволила мне скорбеть.
– Джуд, – мягко начала она. – Нам нельзя здесь оставаться. Нужно продолжить путь и найти убежище.
День близился к концу. Если прибавить к этому многочасовую езду, нам давно пора было отдохнуть.
Не то чтобы я верил, что сумею заснуть сегодня.
Я уже открыл рот, чтобы настоять на захоронении брата подобающим образом, но взгляд Киары заставил меня замереть.
– Может, попробуем поискать наших лошадей? И остальных? – Ее голос звучал едва громче шепота.
Подняв сброшенную ранее форму, я порылся в карманах и обнаружил старый, но искусно сделанный серебряный компас и помятую карту.
Компас, очевидно, принадлежал моей матери; на его обратной стороне был выгравирован один-единственный коготь. Долгие годы я не догадывался, что означает этот символ, но когда узнал, то пожалел о своем стремлении это выяснить. Исайя смотрел на компас с отвращением и твердил, что мне следовало продать его за несколько монет, но я хранил его в качестве напоминания. Люди никогда не являются теми, за кого ты их принимаешь. Даже собственные родители.
– Пойдем на северо-запад. – Я уклонился от ответа на вопрос Киары об остальных, чувствуя, что мои слова ей не понравятся.
Закрыв крышку компаса, я засунул его в брюки и постарался не обращать внимания на то, как белая нижняя рубашка прилипала к телу, а на ткани виднелись жуткие брызги красного и черного.
Против воли я взглянул на Исайю. Его глаза не дрогнули, и он не сдвинулся ни на дюйм. Должно быть, я бредил, потому что на секунду мне почудилось, словно его грудь слегка приподнялась.
Но как бы мне этого ни хотелось, когда я моргнул, друг остался неподвижен.
Киара присела рядом с ним, и я подумал: «А вдруг мы разделили одно и то же видение?» Но не успела она коснуться его бледной кожи, как отдернула руку, сокрушенно опустив ее к боку.
Желчь подступила к горлу. Отчасти меня подмывало проклясть все и отказаться от миссии, от рекрутов, даже от Киары. Но я знал, что Исайя бы этого не одобрил.
«У тебя еще есть возможность стать свободным человеком, причем хорошим», – эхом отозвались его слова, сказанные несколько дней назад.
Сам он уже был таким человеком.
А я? Я собирался оставить тело друга в столь убогом месте.
Хорошие люди так не поступают.
Натянув кожаную куртку и изо всех сил стараясь не смотреть на Исайю, я повернул голову к туманному хаосу.
– Пойдем, Киара. – Прежде чем я утрачу возможность шевелиться.
Она сомневалась, глядя то на меня, то на Исайю; вопрос вертелся на кончике ее языка, но я не стал ждать, пока она его задаст. Не мог больше оставаться здесь ни одной проклятой секунды.
Вскоре послышались ее шаги, и она поспешила за мной, когда я в тумане почти сорвался на бег.
– Джуд, подожди. Как мы найдем других? – спросила Киара, догнав меня.
Я всмотрелся в ледяную синеву. Слава богам, в этих краях луна светила ярче, факелов наготове у нас больше не было. Впрочем, не велика беда: те из нас, кто родился во тьме, при необходимости умели добывать свет.
– Никак. Мы оставляем их.
Киара застыла на месте.
– Что значит «мы оставляем их»?
Я не глядел ей в глаза. Физически не мог этого сделать.
– В таких условиях нам не удастся их найти. – Я указал на туман: зона видимости составляла не более пяти футов.
