Он отпустил Лиду, она кивнула на прощание, повернулась к нему спиной, но в дверях остановилась. Подумала секунду-две и развернулась, вскинув руку с поднятым указательным пальцем.
– Казанков сказал, что Хвойникова слишком легко его отпустила!
– Я поговорю с Казанковым.
– Может, и Ветрякова она также легко отпустила?
– Зачем?
– А Ветряков взял и вернулся… Нехорошо вышло. С его стороны.
– Думаешь, Аэлита была заодно с похитителями? – задумался Прокофьев.
А ведь машина преступников простояла у дома Хвойниковых не пять, не десять минут, а, возможно, целый час. Похитители никуда не спешили, уж не потому ли, что Аэлита принимала их как дорогих гостей?
Лида ушла, а Прокофьев спустился в помещение для допросов, куда доставили Пилипенко. Матерый бандит. Массивный лоб, маленькие глаза, крупный нос, чугунная челюсть, рослый, мощный, но Раиса смогла загнать в клетку этого зверя. Да и Лида выбрала себе тариф не по карману, но ничего, справилась.
– Начальник, что за дела? Мы никого не трогали, шли себе по делам спокойно, а нас раз – и за горло! Не по закону мы здесь оказались, по беспределу!
– За горло? – усмехнулся Прокофьев. – Будете жаловаться прокурору?
– Может, и прокурору!
– Ты мне пожалуйся, а я скажу, девушки к вам приставали или вы к ним. Твоя морда давно в зеркало смотрелась? Ее же только в зоопарке показывать, и то под грифом «восемнадцать плюс».
– Эй, начальник!..
– Что начальник? Ты, Пилипенко, задержан за нападение на сотрудника полиции. Или ты забыл, как на меня кидался? – хищно сощурился Прокофьев.
Это ведь Костыль держал его сзади, когда Карамболь размахивался для удара.
– За спиной у меня от пули спрятался.
– Не прятался я, – буркнул парень.
– Со мной не вышло, на девчонок переключился?
– Да мы думали, они киллеры, которые на Пентиума работают.
– На Пентиума?
– А кто еще мог Карамболя заказать? И деньги ему подбросить? Пентиум Карамболя подставляет.
– Зачем?
– Он же Пентиума крысой объявил, а получается, что сам крыса. Нашел Пентиума, убил, а деньги себе заграбастал.
– Если Пентиума убили, как он мог деньги подбросить?
– Значит, не убили, – задумался Костыль.
– Или не он подбросил.
– Или не он, – пожал плечами бандит.
– Тогда кто?
– Тогда не знаю. – Костыль озадаченно поскреб затылок.
Прокофьев усмехнулся, глядя на него. Не очень-то верит бандит в Пентиума, а ведь он особа, приближенная к шефу. Как же тогда всей братве объяснить, что Карамболя подставляют? Что Карамболь не крыса… Хитро придумано с деньгами, если это подстава. Но если деньги действительно подбросили, сделать это мог только Пентиум. А у него действительно зуб на Карамболя. И, возможно, далеко идущие планы.
– Зачем вам понадобился Казанков? – спросил Прокофьев.
– Ну, Карамболь… Юрий Сергеевич думает, что Казанков продался.
– Пентиуму?
– Не знаю кому, но продался…
– Он должен был охранять жену Карамболя, но в момент нападения его не было в доме?
– Ну да.
– А Ветряков?
– И Ветряков должен был охранять.
– Но тоже куда-то уехал?
– Выходит, что так…
– Но точно ты ничего не знаешь? Карамболь сказал с Казанковым разобраться, но вас опередили наши девочки. Как там твое горло, уже не болит?
– Убойный удар у ваших девочек, – поморщился Костыль.
– А как ты думал, мы же убойный отдел! – победно улыбнулся Прокофьев.
Пилипенко увели, Прокофьев распорядился представить ему Казанкова и по телефону связался с Лидой.
– Ну что там у вас?
– Да нет никакого льда, но Казанкова говорит, что реально было скользко, как будто на арбузную корку наступила. И руку она действительно сломала. В «Скорую» обращаться не стала, позвонила мужу.
– Еще бы с Ветряковой поговорить. Она-то что сломала? Почему Ветряков отлучился?
Лида тихонько засмеялась.
– Что такое? – нахмурился Прокофьев.
– Да Рая думала, что Ветрякова пробить надо, а я посмеялась, тише, говорю, думай, Прокофьев услышит.
– Считай, услышал.
– Тогда мы к Ветрякову!
Прокофьев в раздумье положил телефон на стол. Похитители работали с умом: и видеозапись уничтожили, и камеру радиопомехами забили, и с Ветряковым легко расправились. И все же вряд ли они готовились к похищению так тщательно, что обработали тротуар искусственным льдом. Или арбузную корку подбросили. Скорее всего, жена Казанкова поскользнулась случайно.
Казанков не задавал вопросов. С угрюмым видом зашел, молча сел за стол. Роста чуть выше среднего, плотный, немолодой, сорок семь лет, но бицепсы накачанные, живот плоский, пресс крепкий.
– Жалобы? – спросил Прокофьев.
Казанков посмотрел на него строго, но уныло и ничего не сказал.
– А вот Костыль жаловался. На незаконность задержания. Ничего не делал, никого не трогал.
– И я ничего не делал, – буркнул Казанков.
– Именно за это Карамболь и хочет с вас спросить?
В ответ Казанков тихо и тяжко вздохнул.
– А ведь мы и домой отпустить можем, – заявил Прокофьев.
Казанков снова вздохнул, исподлобья глянув на него. Не хотел он домой – Карамболя боялся.
– Олег Валентинович, как давно вы знакомы с гражданином Хвойниковым?
– Знались когда-то, в девяностых еще…
– Вы состояли в группировке Рахата?
