Взгляд у Свища, будто черная дыра – дашь слабину, втянет в себя и вывернет наизнанку. Крутой он мужик, и телом крепкий, и духом сильный, а еще за ним очень мощная организация, над которой Карамболь фактически потерял контроль. Не хотел он напрямую держать под собой сбыт наркоты, поручил это дело Свищу, а тот тихой сапой подмял под себя все дело. И больше не нуждался в покровительстве Карамболя. Хотя все еще подчинялся ему и даже отстегивал в общую кассу.
– Если ты думаешь, что это я на тебя заказ сделал, то зря, – сказал Свищ, улыбаясь одними губами. – А ты думаешь.
– Я на всех думаю, – недовольно глянул на него Карамболь.
Раньше Свищ не позволял себе обращаться к нему на «ты».
– Это правильно, но я не при делах.
– Будем считать, что я тебе поверил.
Прав был Прокофьев, молодые волки только и ждут момента, чтобы вцепиться в горло старому вожаку. Карамболь дал слабину и тут же получил удар в спину.
– Я очень хочу, чтобы ты мне поверил, Юрий Сергеевич, – краешком губ улыбнулся Свищ. – Тогда и я поверю тебе.
– Ты?! Мне?!
– Говорят, у тебя деньги нашли, из-за которых ты Пентиума крысой объявил.
– Говорят! – От волнения у Карамболя разболелась грудь, трудно стало дышать, воздух плохо поступал в легкие, закружилась голова.
Но Свищ не мент, и разговор с ним – не допрос, от которого уходят, ссылаясь на проблемы со здоровьем.
– И где Пентиум, что с ним?
Казалось, Свищ смотрел прямо в душу, Карамболь должен был испепелить его ответным взглядом, но где же взять для этого силы? И здоровье.
– Пентиум зашел с козырей, – сказал он, с трудом выговаривая слова. – Подбросил мне деньги, увел Аэлиту.
– И я должен тебе верить?
– Я же тебе поверил! – Никогда еще Карамболь не чувствовал себя таким беспомощным, как сейчас.
– Но я реально тебя не заказывал.
– А меня Пентиум реально подставляет.
– Ну что ж, я тебе поверю. Должен поверить, – коварно усмехнулся Свищ. – Мы же расходимся с миром, да, Юрий Сергеевич?
– Я не знаю, куда ты расходишься, – скривился Карамболь.
Конечно же, он понял, о чем речь. Свищ рвал с ним все отношения, и повод у него для этого имелся, как он считал, уважительный. Сослался на Пентиума и ударил ниже пояса. Причем не медлил, ударил на следующий же день, как менты нашли подброшенные ему миллионы.
– Мы расходимся, – отрезал Свищ. – У тебя своя игра, у меня – своя. И никто никому ничего не должен.
Уходить он собирался не прощаясь, повернулся к выходу, верный пес Пашня открыл ему дверь.
– Ты об этом пожалеешь! – бросил вслед Карамболь.
И вздрогнул, когда Свищ резко развернулся к нему и будто выстрелил взглядом. Он ничего не сказал, но ясно дал понять, в какое место Карамболь должен засунуть свой язык, чтобы его не добили прямо сейчас и прямо здесь. А ведь Свищ крут на расправу, и это известно всем. Карамболю стало по-настоящему страшно. Захотелось вдруг на необитаемый остров, в райский шалаш с прекрасной Евой. Но Аэлита исчезла, возможно, она тоже предала его.
Борьбой с наркотрафиком Прокофьев не занимался, но, кто такой Свищ, прекрасно знал; брал его как-то по подозрению в убийстве. Его участие в преступлении не подтвердилось, но прижали бандита тогда здорово. Может, потому сейчас этот урод усиленно делал вид, что не узнает и не замечает подполковника Прокофьева. Но пер Свищ напролом – в окружении трех мордоворотов.
Но и Егор не один, на встречу с Карамболем он взял с собой Ярыгина и Бордова, а с ними лучше не шутить. Но Свищ, казалось, никого не замечал. Лысый, мордастый, мощный, кривоногий, взгляд стеклянный, помутненный, движения стремительные. А его «быки» уже наготове, если вдруг что, сразу же схватятся за оружие. А лобовое столкновение уже неизбежно, Прокофьев на полном серьезе готовился к удару. Ну не мог он уступить дорогу отмороженному бандиту.
До столкновения оставались мгновения, когда перед глазами промелькнул образ Марины, а вслед за ней и Вики. Они же просили Егора не лезть на рожон. И все же он не остановился, не сдал назад.
А Свищ пер как бык на красную тряпку, и мощный он как буйвол. И все же Прокофьев выдержал напор, ничуть не стушевался, зато бандит развернулся на девяносто градусов, собираясь нанести удар, но в последний момент передумал. Ситуация была накалена до предела, однако Свищ нашел из нее выход. Он сделал вид, будто узнал Егора и даже обрадовался. И снова развернулся к нему якобы для того, чтобы поприветствовать.
– А-а, товарищ капитан! – улыбнулся он.
Его телохранители восприняли его действия как отбой тревоги, опустили руки. И Ярыгин с Бордовым не стали хвататься за оружие.
– Настроение ни к черту? – спросил Прокофьев.
Он давно уже не капитан, но объяснять это наркобарончику не хотелось. И очень хорошо, что и Ярыгину с Бордовым также не о чем с ним было говорить.
– Карамболь обидел? – спросил Егор.
– Да нет, это ты меня обидеть хочешь, – скривился Свищ.
– Может быть, – не стал спорить Прокофьев.
– С огнем играешь, начальник!
В ответ Егор лишь фыркнул и повернулся к бандиту спиной. При этом он надвинулся на бугая с маленькими ястребиными глазками, тот не выдержал натиска, посторонился.
