Вот мимо проходят конные стрелки, состоящие в основном из искусных всадников юго-восточных областей Виндланда, покоренных еще при отце Зигфрида. Они не имеют тяжелой брони, их сила в удивительных способностях пользоваться луками прямо в седле. Никто не сможет так настырно «кусать» неповоротливые полки врагов как они.
На фоне моря закованных в железо людей выделяются отряды чернокожих воителей в легких накидках и вооруженных изогнутыми клинками. Это воинство — дань покоренных южных народов, обязанных передавать под начало императора своих лучших мужчин. Расходный материал во время войны, но хороший для походов в жаркие страны. Правда, треть чернокожих уже околела пока армия дошла до пустыни, но разве их смерти кого-то волнует?
В конце колонн сотрясая землю, плетутся носороги и массивные колесницы с торчащими во все стороны длинными лезвиями. Вряд ли эти штуковины способны принести серьезный успех Виндланду, но, по крайней мере, могут поселить животный ужас в сердца противника, разрезать любой строй, словно нож масло.
Поодаль от остальных идут отвратительные орки, помахивая своими топорами и дубинами. Император обещал вернуть им владения в Железных горах, и твари предпочли поверить его обещаниям, чем продолжать безуспешную войну с гномами. Эти существа особенно отвратительны, как в своих обычаях, так и рационом. Лучше пока держать их подальше от других воинов.
С этой армией и дурак может покорить весь мир, но только такой как Зигфрид умеет держать в подчинении настолько различных воинов. Многие не вернутся, но их кровь станет щедрым даром вечно голодным богам севера.
А пустыня тем временем заканчивается. Впереди побережье Моря Туманов.
* * * *
Отдав последние распоряжения, уставший император задремал под навесом как простой воин. Высокий потолок шатра он признавал только когда с неба падал снег, мягкую кровать ему заменяла медвежья шкура, вместо первой красавицы Виндланда лежал он в обнимку с огромным мечом. Сон заменила ему солдатская дремота, которая держит в готовности при малейшем шорохе вскочить на ноги и немедля вступить в бой.
Вся его жизнь это один большой поход, который закончится только с наступлением старческой немощи или смерти. Столица империи прекрасна, но глубоко отвратительна правителю. Он бы предпочел видеть вместо нее небольшую уютную деревеньку, но незримые законы власти требуют иметь высокие каменные стены с башнями да многочисленные дома распорядителей императорских дел.
И Зигфрид бежит подальше от этой каменной тюрьмы, потому как один лишь год в ее застенках вытравит из его крови тягу к смертоносным сражениям и стремление к великому господству. И где-то в глубинах его разума шевелится мысль-паразит, напоминающая, что рано или поздно императору придется остановиться. Свободные и независимые земли закончатся, и вместе с ними закончится его поход.
Нет, лучше он умрет в бою, чем разжиреет и станет постоянным гостем сытных пиршеств. Жизнь — это война, звон мечей, кровь, дым пожарищ, громогласное «Сэйла» над телом поверженного врага.
Сегодня завоевателя не посещал даже короткий тревожный сон. Голова была не подвластна его железной воле. Она вспоминала последний разговор с младшим сыном Трюгвидом.
— Зачем тебе земли за Железными горами? — вопрошал он у Зигфрида перед этим походом. — Твоя империя так обширна, что даже за этими владениями трудно приглядывать. Кто же будет нести дозор в тех диких землях? Сколько тысяч воителей понадобится для удержания новых территорий? Мы же еще не отошли от войны с варварами, а ты даже не даешь старым ранам затянуться.
То, что было непозволительно старшему сыну, прощалось младшему. Он был совсем не похож на своего брата: не так силен и вынослив, слишком изнежен, избыточно умен. Он не видел смысла в сражениях, не приносящих очевидных выгод. Он не любил походы отца и старался не принимать в них участия. Зигфриду ничего не стоило одним своим грозным словом потащить мальца за собой штурмовать вражеские стены, но почему-то именно Трюгвид был его любимым чадом, а не подобный правителю Биргир.
— Такова судьба воина, когда-нибудь ты поймешь, — лишь так отвечал Зигфрид младшему сыну.
— Судьба?! — незаметно начинал горячиться Трюгвид. — Скажи мне отец — для чего иметь империю, если нет желания править ей? Зачем иметь полные подвалы золота, если живешь подобно отшельнику и спишь на грязных шкурах? К чему роскошные дворцы, если тебе милее пещера? Меч заменил тебе все радости жизни, я же вижу в нем лишь железяку, которой сподручно рубить головы.
— Императором становится тот, кто сам заявил свои права на трон! — сердился в ответ Зигфрид. — Тот, кто своими зубами перегрыз глотки всем прочим претендентам. Думаешь, достаточно сесть повыше остальных и можно в ус не дуть?! Народ и армия все равно, что зверь: ослабь хватку, и он сам набросится на тебя. А сколько вокруг врагов, выжидающих удобный момент для начала войны? Ты их собрался своими сладкими речами остановить?!