По прибытии на место общего сбора картина надвигающейся неудачи становилась все чётче. Многие рыцари сбивались в отряды наемников, не признавая право маршала распоряжаться их жизнями. Множество бандитов и искателей приключений вливались в армию, стараясь при этом держаться поодаль от мест сражений. Рыцарские конные отряды, присланные герцогствами Антинары и Шелвида вели себя крайне высокомерно и вызывающе, то и дело угрожая вернуться обратно, если Сагрий не будет выполнять их требования. Основную же часть армии Арондала представляло сборище из крестьян и городской нищеты, силой согнанное на чужую войну. Лишь изредка на глаза попадались хорошо вооруженные и дисциплинированные корпуса, готовы в любую минуту броситься в бой.
На пятый день Месяца Изобилия неповоротливая армия захватчиков, даже не обнажив свое оружие, взяла богатый Фаргрид, брошенный мейлиндцами на растерзание. За право первыми вступить в город и начать грабеж едва не начались столкновения между самими участниками похода. В конце концов, благородные рыцари и их оруженосцы прорвали заграждения и устремились чинить разбой. Еще бы, ведь воины герцога Антонио воспользовавшись их спором без лишнего шума первыми ворвались внутрь города и принялись разорять всех подряд, не щадя даже имущество храмов. Целый день длилась эта вакханалия, после чего армия стала напоминать большой базар. В лагере обосновались богачи и ростовщики, началась самая настоящая торговля трофеями. В тоже время наемники все чаще стали расползаться по округе, разоряя деревни и фермерские угодья местных жителей. Нередко такие опрометчивые вылазки стоили им жизни, потому как конные отряды мейлиндцев раз за разом как из-под земли возникали перед частями маршала в надежде уничтожить отставший обоз. Впрочем, даже это не останавливало рыцарей, своим поведением больше похожих на разбойников.
Почти весь месяц арондальцы бодро шагали вглубь королевства по направлению к его столице — Шантеру. Но в последние дни лета на горизонте показали высокие стены крепости Ньерн. Залихватские возгласы, что цитадель падет при первом же штурме, быстро испарились как лужа воды под палящим солнцем. Разношерстной армии теперь противостояло одно из лучших укреплений во всем Грундфелле с многочисленным гарнизоном солдат.
С первых же дней пребывания под Ньерном маршал начал терпеть поражения, что вызвало упадок духа среди воинов. До штурма дело не доходило: даже осадные башни не удавалось приблизить к стенам, чтобы они не были разрушены камнями катапульт или сожжены горящими стрелами. По ночам противник совершал отчаянные вылазки, уничтожая отряды, возводившие укрепления, разрушая осадные орудия и палатки.
Все чаще между командирами возникали споры, кто должен выставлять своих людей, перекрывая коварные выпады врага. Никто из вассалов короля не был намерен рубиться с умелыми воинами, предпочитая вклиниваться в сражение, когда победа в нем будет уже очевидной. Видя бесперспективность бессмысленного стояния под грозными стенами крепости, многие наемники стали уходить на северо-восток, рассчитывая поживиться грабежами.
Армия быстро разлагалась подобно трупу в пустыне. Оставалось только усилить натиск роскоши и удовольствий. И Аллард щедро оплачивал средствами советника Девлета поступление в лагерь всего необходимого для этого. Вскоре появились полчища бродячих певцов и музыкантов, а купцы с южного побережья Арразии предлагали отведать чудодейственного дыма, сшибающего с ног получше любого хмельного напитка. Праздная толпа жрецов и блудниц продолжала веселить уже поскучневших солдат. Казалось, что войны здесь вовсе нет. И разве она могла поджидать человека, держащего в одной руке глиняную бутылку крепкого эля, а другой рукой ласкающего грудь красивой танцовщицы.
Однажды вечером в лагере поднялась паника. Уверенные в своей безнаказанности мейлиндцы не стали дожидаться темноты и стремительно атаковали по обыкновению сонные отряды дозорных. В этот раз врагу удалось слишком глубоко прорваться в лагерь, прежде чем его отряды самоотверженно вытеснили гвардейцы короля. Многих командиров не оказалось на посту, с растерянными ополчениями никто не мог управиться. Некоторые при первых же столкновениях в ужасе бросились бежать куда глаза глядят, успевая по пути обчищать своих же товарищей по оружию.
Сагрий лишь растерянно обошел место побоища и приказал укрепить лагерь со стороны неприятеля, заставив сторожить его отличившихся в этой вечерней суматохе солдат.
— Что же это получается? — громогласно восклицал Уильям, то и дело преследуя свиту маршала. — Пока эти свиньи пируют, лучшие воины Арондала должны охранять их сытые животы?! Наше назначение разметать по полю врага, а не постыдно служить сборищу наемников!
Между тем перебежчики, проникающие в лагерь, сообщали, что на помощь осажденным движется большое войско. Так что, сколько бы арондальцы не выпячивали грудь, считая себя хозяевами положения, а очень скоро их армия будет разбита. Маршала же публично казнят на стене крепости вместе с остальными командирами.
