Вот, например мы, смерти. Мы не тяготеем к черепам, черным свечам и прочей приписываемой нам атрибутике. Моя однокурсница, например, любит стиль «Лолита». Представляете себе смерть с бантом на макушке и сумочкой в виде плюшевого мишки? А мамина лучшая подруга всю жизнь одевается как царица морская – в цветное бикини и шифоновые накидки. Вот радость – на смертном одре встретить порнозвезду фильма «Настоящие приключения русалочки».
Да и стены в нашей академии не были выкрашены в черно-красных тонах. Мы вели себя… как смертные. За исключением магии и специфики работы. Жизни же, напротив, подчеркивали свое предназначение. Все их учреждения были увешаны картинами с младенцами, стены были выкрашены в белый цвет, а розово-голубая лепнина вызывала у меня тошноту радугой. Фанаты тети Аси, чтоб их.
И посередине этого белого великолепия стояла я, в черном балахоне с перекошенным лицом.
– А что это за чернильная клякса? – послышался ненавистный мне с детства голос.
Не мой день. Голос принадлежал Софии, моей троюродной сестричке и, по совместительству, кошмару, отравлявшему мне школьные годы.
Макс с ошарашенным лицом нас рассматривал. Да… нас можно было спутать. Обе блондинки с тонкими чертами лица, обе худые, одинакового роста. Но у меня глаза серые, а у Софии фиолетовые. Мои волосы вьются, а у сестры идеально ровные. Плюс бедра у нее более массивные, хоть где-то в мире настала справедливость.
Друг друга мы органически не переваривали. Причем как таковых гадостей ближнему не делали. Просто мамы у нас больные на всю голову. Кто в здравом уме будет постоянно тыкать ребенка носом в сторону сестры? А она получила «пять», а она занимается гимнастикой и играет на виолончели. София, в свою очередь, слышала почти то же самое от своей мамы. А когда тебе постоянно ставят кого-то в пример, ты вряд ли будешь им восхищаться. Ненавидеть куда реальнее.
В начальной и средней школе мы просто соревновались. У кого бантики красивее, кто лучше доклад напишет. Учителя умилялись и ставили нас в пример другим, что не способствовало популярности. А иногда нас могли стравить и с интересом наблюдать, как мы дискутируем.
Мне надоело это классе в девятом. Сестра тогда подрядилась на каникулах подрабатывать, и мне сразу высказали, что я ленивая задница. Ну, я поплакала немного и села изучать вакансии на лето. И тут меня как молнией ударило! Я угроблю свои каникулы на то, чтобы доказать что-то маме, которая все равно найдет, во что меня ткнуть носом? Зарплата там у Софии окажется больше или что. Это при том, что смертям вообще деньги не нужны. И я забила. Хочет Софка весь день корпеть над рефератом ради пятерки, ее дело. Я лучше потрачу три часа ради четверки и буду весь вечер гулять. С тех пор я превратилась в нынешнюю Джульетту-раздолбайку.
А у кузины страсть к идеалу осталась. Вот и сейчас. Снежно-белый, идеально отглаженный балахон, из прически не выбивается ни одного волоса, и естественный макияж, который вообще незаметен.
– Кеды, футболка, сползающая с плеча, мятый черный балахон и шухер на голове. Джульетта Мор в своем репертуаре. Что же ты не поддерживаешь «облико МОРале»?
Мою фамилию она выделила особо. Ну да, как я забыла, она уже три месяца как сменила девичью фамилию на мужнину. Помню-помню свадьбу, а особенно букет, который угодил в мою тарелку с тортом и испачкал мне платье брызгами крема. Это была ее месть, когда я на выкупе предложила доплатить жениху за то, что он на ней женится.
– Пошли! – Меня сгребли за рукав и буквально втолкнули в пустующую аудиторию. – Не хватало мне из-за тебя разборок.
Макс тем временем отошел к окну и с интересом уставился на темную махину Академии смертей. Вот что магии стоило на пару километров левее взять?
– Она тоже диплом завалила? – С детской непосредственностью поинтересовался Макс. – Чего здесь в такое время тусуется?
Как красиво смотрелись красные пятна на лице на фоне белых одежд жизни.
– Я поступаю в аспирантуру! – рыкнула София и щелкнула пальцами. От них отделилась искра и затерялась в волосах Макса. – Ты! В следующей жизни будешь собачкой.
– Желательно чихуахуа, – добавила я, и на меня сердито посмотрели. – Что? Ты сам хотел! Соф, что ты всполошилась? Сейчас мы уйдем.
Кузина резко развернулась ко мне. Думаю, имей она такую возможность, гарантировала бы мне следующую жизнь в образе таракана. В меня ткнули пальцем, но зашипеть не успели.
– У тебя страз от маникюра отлетел, – невзначай проинформировала я.
Палец убрали.
София заметалась по аудитории с такой скоростью, что ее хламида развевалась сзади на манер плаща, а цокот каблуков заглушил щебетание птиц за окном.
– Что я всполошилась? Смертный! Здесь! И притащила его моя нерадивая сестричка. Просто чудесно!
– Ну не ты же!
Я не понимала, с чего она взбесилась. Все шишки если и будут, то только моими. Нет, она будет паниковать и психовать, вместо того чтобы окольными путями проводить нас на выход и, если уж хочется подгадить, поднять тревогу.
– Я вызову охранника.
Что? Не надо охранника, я пошутила.
Я кинулась наперерез жизни и перехватила ее руку, уже протянутую к двери.
