Он вспомнил себя в возрасте Ни. Может быть, ей уже пора знать о таком? Не-не, начнет еще чудить, как сегодня. Как бы странно она себя ни вела, спать с детьми он точно не планировал. Он же не как этот… Критир поморщился, отгоняя воспоминания. Может быть, навестить заповедный лесочек? Подумав о возможности встретиться там со старыми знакомыми, лишившими его имени, он отказался от этой затеи. Жил же нормально, но внезапно нафантазировал себе!
Критир отогнал лишние мысли и вернулся в сад. Ни уперто тренировала технику усиления, но получалось из рук вон плохо: она явно устала и растеряла концентрацию.
— Ни, пойдем ужинать. Передохнешь немного, завтра лучше получится.
— Я не голодна, — отозвалась она.
— Мне в любом случае Глава работы подкинул, я не смогу последить за тобой.
— Я сама позанимаюсь.
— Только не практикуй ничего нового без меня, хорошо? — попросил он.
— Ладно.
Критир взял питательный плод, чай и ушел в спальню. Он привычно высосал мякоть плода и выкинул в землю под окном его остатки, неторопливо зажег лампу и опустился в кресло. Надо работать. Критир пригубил чаю и достал книгу в серебристо-сером переплете.
Глава не обманул: книга и вправду написана как-то странно. Будто бы ее переводили, но не были уверены и расписывали несколько вариантов. Все они имели смысл и будто дополняли друг друга в следующих абзацах и главах. Читалось очень тяжело, напоминало бред сумасшедшего.
«Если гости отказываются понимать, нужно объяснить, зачем это нужно. Мы учим любви и взаимопониманию, мы учим жить семьей. Нужно помочь уяснить каждому, что в семье нужно слушать старших, ради всеобщего счастья в новом мире». Критир поморщился, понемногу начиная улавливать смысл: Ист говорил о пленниках. Следующий раздел с иллюстрациями, как именно «гостям» можно объяснить доходчивее, исследователь брезгливо пролистал.
«Мы заботимся о семье. Убежища должны быть безопасны, как лоно матери. Гости бывают неразумны, словно дети, поэтому нужен присмотр за ними: они могут попытаться бежать в опасных местах. Мы должны заботиться о них и ограничивать свободу для их же блага, не забывая о том, что счастье создано для всех, и наш долг помочь познать его другим». Критир сначала не понял, что имелось в виду под приведенными ниже заклинаниями и чертежами приспособлений «для безопасности и заботы», и только вникнув в значение рун, поморщился. Сдерживающие оковы, заглушающие связь с Ловами заклинания, сокрытие…
Ист⁴ учил сектантов извращенному пониманию семьи через служение общине и ему лично как покровителю, любви через боль и заботе через явное насилие. Основной идеей сквозила месть всем угнетателям и миру ради спокойной счастливой «семейной» жизни для всех в новом мире. Автор учения безнадежно болен!
Пролистав идеологическую часть, Критир перешел к краткому описанию рун и моделей заклинаний. Ожидаемо много посвящалось техникам сокрытия, заклинаниям, подчиняющим сознание и подавляющим волю, а также коварным атакующим, в большинстве своем жутким проклятиям. Ну да, прятаться, искать жертв, атаковать исподтишка — этим они и были известны.
Но практическая часть оказалась написана исключительно основательно. Пожалуй, она могла даже сравниться в разборе до самых основ с Учением Кона². Вот только он приводился через все те же извращенные понимания чувств. «Какая-то искаженная смесь Учений Кона², Архи⁶ и Эйрола⁵», — подумалось Критиру.
Едва он вспомнил о Покровителе чувств⁵, как наткнулся на раздел, посвященный ориентации в междумирье. Сектанты могли быть и в междумирье? Он всегда считал это привилегией адептов в охряном⁵.
Прочитав раздел, он понял, что понимание междумирья сектантами основано не столько на чутье, как у Эйрола⁵, сколько на специфичной логике и поиске взаимосвязей. Он попытался разобраться, но осознал, что эта извращенная логика ему все же непонятна, хотя и доступнее чутья служителей Покровителя чувств⁵. Эти описания, впрочем, могли помочь даже людям без навыков проходчика междумирья использовать неустойчивые проходы и тропы с уменьшенными рисками.
Автор Учения исключительно умен! Если бы у него не потекла крыша, он мог бы посоперничать с самим Покровителем исследователей Коном. Опять же, если беспринципный Кон учил тому, что все имеет свою цену, Ист⁴ был по-своему предан своей «семье» и обозначал моральные принципы абсолютно твердо, хотя и странно понимал их. Из-за чего он стал таким? Похоже, когда-то был весьма порядочным, но что-то исказило его понимание общепринятых ценностей.
Критир, закашлявшись, оторвался от книги и принял лекарства. Он совсем не заметил, как вечерние лучи перешли в густые сумерки междумирья, и только сейчас осознал, что стояла глубокая ночь. Все, что удалось сделать — получить самое общее представление об основах сектантского учения и убедиться в том, что секта действительно заинтересована в разрушении мира и только.
