Напомню слова Учителя о детях, сказанные Им, когда последователи спрашивали: "кому из них быть главными"? (І.18:1–5) [2] или когда речь заходила о прелюбодеянии и соблазне (І.18:6-10;и 19:13–15 и ІІ.10:11–16) [2].
В Его словах послание тем, кто думает, что все уже знает.
Будьте как дети. Эта фраза, породила массу толкований. Какие только значения не придавались этим словам, какой только смысл в них не вкладывался. Но, все эти чувственные изыски опровергаются логикой и простым наблюдением за детьми. Логикой отрицаются такие толкования, которые не мог иметь в виду Учитель. Например: будьте глупы как дети, будьте необразованны как дети, верьте проходимцам, как дети, ведите себя инфантильно, капризничайте как дети. Возможно: станьте гермафродитами с недоразвитыми половыми признаками, как дети? Не уверен. А наблюдение за детьми исключает многие другие толкования. Такие как: безгрешность детей (они берут все, что им захочется — крадут, не прощают обидчиков — бьют, делают все, что только заблагорассудится — не почтение к родителям), т. е. не делают ничего не в угоду себе — детский эгоизм. Детская доброта — это лишь результат воспитания и наказаний.
Умиленно говорят о детях те, кто с ними давно не общался, а тот, у кого дети есть, обязательно их когда-то наказывал за что-то из выше перечисленного. Что же остается от романтического ореола "детей"? Да ничего. Не мог Спаситель иметь в виду эти их качества. Такой набор качеств и у взрослых имеется. Особенно у недоразвитых. А Его Учение в первых веках было Учением умственной элиты общества в любой из стран, куда Оно проникало.
Чего же у взрослого нет? Что присуще только детям?
Обучаемость.
Способность впитывать знания из всего, что ребенка окружает. Запоминать все, с чем приходится сталкиваться.
Быстрому накоплению знаний способствует отсутствие запрещающего барьера, возводимого опытом: "Этого не может быть, потому что не было никогда". Именно этот барьер растет в голове взрослеющего человека накладыванием чьих-то убеждений на личный негативный опыт жизни. Именно этот барьер говорит взрослому, что он уже все знает и искать чего-то за пределом своего круга не нужно. Именно этот барьер дал ученикам Этого Человека уверенность в их "правоте". Они де, сами знают, что детям не место возле Учителя, и даже спрашивать о том Его самого не стоит. Не пускать к Нему детей и все. (Даст ли Учитель подать на храм? — спросили налоговики Старшего из нас. Да, говорит. Все он уже, думал, знает "первый среди лучших" последователей. Зачем кого-то ему спрашивать. Ученик и сам уже взрослый, чтоб ответить).
Кстати, когда Учитель встретил Старшего, зашедшего за деньгами, то задал ему вопрос, до сих пор трактуемый неверно. Он спросил:
— Как ты думаешь, с кого господин собирает налоги, с сынов или с посторонних?
Старший, опешил, но отвечает:
— С посторонних, конечно.
— Значит, сыны свободны от уплаты? — Подводил Он ученика к сути.
— Свободны. — Сказал тот.
— А один ли у всех нас прародитель, как тебе кажется? — не унимается Этот Человек.
— Все мы Аврамовы дети. — Подумав, ответил Старший.
— И те, кто деньги у тебя просил?
Тут "ученый" и задумался. Но Учитель, не желая выставлять его дураком, посоветовал пойти на берег реки и попросить денег, на взнос у первого человека, который встретится ему на пути.
То, что этот разговор никем не приводился полностью, и породило расхожее толкование о том, что Учитель, якобы, назвал Себя единственным сыном свободным от уплаты налога на храм. А Он лишь указал Старшему на то, что все люди — равны, и требования должны быть для всех одинаковыми.
Или другой случай, когда жители одной из деревень не пустили нас в свое селение; Отойди-ка в сторонку Спаситель, закричали "лучшие" из Его последователей, щас мы живо, огонь с неба сведем и Гитлер капут тому рейхстагу. Все мы сами уже делать умеем. Взрослые мы уже. Притча в (ІІІ.18:10–18)[2] о той же "непогрешимой" уверенности.
Один вопрос тревожил "взрослых и всезнающих": Кому же среди них, таких умных и красивых, главным быть? А Учитель и говорит:
— Тот будет больше, кто не перестанет обучаться до самой смерти. Не думайте, что знаете все, иначе вот этот ребенок завтра станет больше любого из вас.
Еще одно свойство детской способности к обучению это отсутствие четкого разграничения личного опыта своего "Я" от внешнего, внушенного опыта, черпаемого из окружающего "Не Я".
Поговорим о первородном грехе, измене — обо всем том, что можно назвать прелюбодеянием.
Нет, не о сексе, а о вопросе, постановка которого выбросила Адама и Еву из рая.
Вопрос этот звучит так: "А что если?" А что если Бог врет? А что если все-таки, съесть тот "плод"? Вопрос, подразумевает два равнозначных ответа. Две возможности реализации.
То есть — выбор.
Пока нет выбора, нет и угрызений совести (а что, если бы не съел?), нет и понятия (ошибки) греха. Ошибиться можно, только если есть выбор. У детей проблемы выбора еще нет (надо игрушку — взял игрушку, и все тут. Мое теперь!).
