- И спекулянт, и проститутка - стараются сделать как лучше. Но их лучшее - плохое. Они искренние торговцы. Но они нечестные люди.
- Я принимаю правду проститутки и спекулянта не потому, что их правда - единственная, но потому, что это - одна из правд. Свободный обмен мнениями - как и товарами - и есть рынок демократии. На рынке встречаются проститутки - но есть и русские профессора. Я принимаю условия рынка, - сказал Кузин, - и себя проституткой не считаю.
- Проститутки разные бывают, - сказал Струев, скалясь. - Одни идут нарасхват, а некоторых и не берет никто: рожей не вышли. Стоят на улице, мерзнут. Хорошо бы нам Осипа Стремовского спросить, кем он себя считает: барышней по вызову или валютной блядью из гостиницы «Метрополь»? Ты, например, - Струев умел сказать неприятное, и всегда говорил, когда представлялся случай, - из тех, что стоят вдоль Ленинградского шоссе, но думают, что могли бы работать в «Метрополе». А я - по вызовам работаю.
- Ты не любишь Стремовского? - спросил Кузин, решив не обижаться за себя, но постоять за Стремовского.
- Не больше, чем ты - Диму Кротова.
- Кротов - мелкий идейный воришка, а Стремовский - творец. Я приветствую его коммерческий успех. Видел, видел по телевизору банкиров, их жен, их охрану. Да, покупают картины, пьют шампанское! Пусть! Я смотрел репортаж с добрым чувством. Искусство должно продаваться. Власть идеологии - отвратительна, пусть лучше будет власть денег. Деньги - честнее.
- Чем - честнее?
- Тем, что они могут быть у любого.
- А у тебя они есть?
- Мне достаточно, - сказал Кузин обреченно, но и гордо вместе с тем. - Денег мало, но это не отменяет того, что деньги - символ свободы.
- Значит, у тебя свободы - мало?
- Свободу не меряют на вес. Она есть - и этого довольно.
- Однако у тех, у кого больше денег, - и свободы, соответственно, больше?
Борис Кириллович поглядел на Струева с теплой улыбкой. Струев всегда нравился ему, потуги Струева теоретизировать не шокировали, но умиляли. Кузин сказал терпеливо:
- Пойми правильно, деньги - не эквивалент свободы, свободу не отрезают на вес в зависимости от количества денег. Деньги - символ свободы, поскольку деньги - символ обмена. Может быть, это не самый приятный символ, но так сложилось исторически. Вот и все.
- Нет, - сказал Струев, - деньги не символ свободы, потому что никакой свободы не существует. Ее нельзя увидеть, нельзя пощупать. Ее нет в природе.
- Как это - свободы не существует? А ты сам? Ты - лучшее доказательство того, что свобода есть. - Кузину очень нравился Струев. Он подумал, что в теперешнем положении есть хотя бы то преимущество, что вернулись их неторопливые беседы. Луговой их переиграл - но все отнять Луговой не смог. Вот и абажур над столом, и чашка с чаем, и лимон тихо плывет в своем неглубоком чайном озере. - Свобода существует, Семен, и тебе это известно.
- Нет. Это выдумка, и очень глупая. Такого элемента в природе просто нет - и не было никогда. Трудно символизировать то, чего нет. Деньгам удается символизировать свободу, потому что они так же фальшивы, как и свобода. Деньги не существуют ровно так же, как не существует свобода.
- Когда мерой труда является не похвала партии - но анонимный знак участия в рыночных отношениях, - я свободен. Когда я меняю обыкновенную бумажку на блага мира, я делаюсь свободен.
- В чем твое благо, профессор?
Кузин мог сказать многое, он даже приготовился загибать пальцы, припоминая различные предметы, наличие коих входило в обязательную программу бытия. Он хотел поименовать определенное состояние духа, нужное для творческой работы. Он собирался упомянуть наличие никем не преследуемых убеждений. Он протянул вперед руку с растопыренными пальцами и подумал: пяти пальцев не хватит, на другой руке надо будет пару загнуть. С чего начать? Однако перечислять предметы Кузин не стал, сдержанно сказал:
- Есть вещи, которые необходимы.
- Помимо колбасы? Свободу нельзя купить, но свободные идеи гарантированы свободной циркуляцией денежной массы, не так ли? Например, свобода передвижений. Или - возможность говорить что хочешь и не сесть за это в тюрьму. Одним словом, искомая свобода - это душевный комфорт, который обеспечивается внешними условиями. Разве не так?
- Можно и так сказать.
- Ты экономику себе представляешь?
- В рамках, необходимых мне, представляю. Я не бухгалтер.
- Нам, интеллигентам, - сказала Ирина Кузина, - экономику знать необязательно.
- Ценности свободного мира связаны друг с другом на символическом уровне. Деньги (символ свободного обмена) гарантируют наличие прессы (символа свободного мнения), а газета гарантирует право на эмиграцию (символ свободного передвижения). И так далее. Один символ поддерживает другой - ты согласен? Приятно, что эти символы иногда материализуются. Например, дом. Или газета. А те, у кого свой остров и яхта, получили весомое подтверждение свободы. Это не заменяет внутренних убеждений, но укрепляет.
- В принципе, да, - уклончиво сказал Кузин.
