- Интеллигенция - не класс, - сказал Кузин, - но слой (и весьма тонкий слой, милый Семен) людей, посвятивших себя просвещению. Интеллигенция не располагает никакой собственностью, - терпеливо сказал Борис Кириллович, - интеллигенция не считает, что свобода принадлежит ей, как, допустим, лопата - рабочему. Интеллигенция, если уж на то пошло, свободой никогда и не распоряжалась. Свободой спекулируют, увы, все - и каждый использует это понятие в своих интересах.
- А пролетариат - слой людей, посвятивших себя труду, - сказал Струев. - И производили они товары, а товарный фетишизм рождался попутно. И отнюдь не по воле производителей товара - но по воле тех, кто регулирует обмен, - возникает нечто, превосходящее фактическую стоимость товара. Товарный фетишизм так же усложнил натуральный обмен, как культурный и правовой фетишизм усложнил рынок товаров. И пролетариат уже не годится для этого рынка - ведь и крестьянство некогда стало тормозить прогресс.
- Ну что ж, - сказал Кузин, - если общество сделало шаг от простого продукта к товарному фетишизму, а затем от товарного фетишизма - к обожествлению свободы, можно порадоваться за такое общество.
- Но яблоко не стало слаще, свобода не стала свободнее. Теперь свободу выбросили на рынок, свобода - предмет обмена. Сегодня сильные делают вид, что свобода - объективная реальность, такая же, как разница между хорошим автомобилем и плохим. Делают вид, что свободой может обладать любой, используют деньги - в качестве акций этого предприятия. Попробуй, примени акции на деле. Ты можешь приобрести товары - то есть то, что имело отношение к предыдущей эпохе промышленного производства, то, что некогда символизировало права. Теперь у негритянки в Бронксе меховая шуба такая же, как у дивы с Бродвея, но равных прав у нее нет. Негритянку и тебя, русского профессора, обманули, - товар уже не воплощает власть. Настолько ты экономику должен представлять: тебе дают акции на владение фальшивым рудником. Рудника в природе не существует. Но акции действительно символизируют этот рудник. Насколько фальшивы настоящие акции несуществующего рудника?
- Однако люди, имеющие много таких акций, - заметил Кузин, - и пользующиеся фальшивой свободой, - они, тем не менее, свободны по-настоящему. Вон, Кротов, на таком лимузине катается, что машина в телеэкран не влезает.
- Чем фальшивее компания, тем длиннее автомобиль у менеджера.
- Дело в том, милый Семен, - сказал Борис Кириллович устало, - что свобода действительно - дым, газ, ветер. Но газ - веселящий, ветер - пьянящий. Мнимая свобода - все равно свобода, потому что пьянит так же точно, как та, что была бы настоящей. Расчет, может быть, у них и есть - но обмануть тебя они не могут. Пусть тебе всучили обманные акции несуществующей свободы, но если ты стал свободен хотя бы на миг - ты все равно свободен по-настоящему, навсегда.
- А ты, - спросил Струев, - был когда-нибудь пьян этим ветром?
И Борис Кириллович ответил:
- Я? Нет, не был. Но всегда хотел.
- И я, - сказал Струев, - не был. Но тоже всегда хотел.
- Ты собирался предложить мне какое-то дело, - напомнил ему Кузин, - какое-то сомнительное предприятие.
- Собирался, - сказал Струев, - но передумал.
- И правильно, что передумал. Твои предложения я знаю наперед. Мне уже несколько раз предлагали авантюры. - Кузин улыбнулся грустной улыбкой. - Заговоры, топоры и так далее. - Кузин улыбнулся еще более печально. - Я думал, мы повзрослели. Опять за старое?
И Борис Кириллович поглядел на Струева, как глядят на хулигана-второгодника: где этот балбес берет столько прыти? В себе самом Борис Кириллович чувствовал лишь усталость. Он сказал:
- Знаешь, почему я избегал авантюр?
- Скажи, - сказал Струев.
- Потому, что я - русский интеллигент.
- А декабристы? - спросил Струев. Откуда-то, из школьных лет, всплыли воспоминания о том, что декабристы, готовившие восстание, - родня русской интеллигенции.
Кузину был приятен разговор - слава богу, не надо прятаться на явке, готовя диверсию, но можно покойно расположиться с чашкой чая - и обсуждать культуру; Кузин в который раз умилился сложившейся ситуации. В чем-то проиграл. Но жизнь - выиграл.
- Обрати внимание, Семен, что три самых великих произведения в русской литературе были задуманы как произведения о декабристах - а написать их не смогли. Не задумывался над этим?
- Нет.
