- И даже если они не встанут, - сказал ему товарищ, - то ведь есть мы с тобой. И нас двое, а это много.
И они стояли, держась за руки, над городом.
Тем временем Иван Михайлович Луговой подошел к окну, плотнее задернул шторы. За окном сгустился мрак, мутная московская тьма.
Луговой говорил так
- В новой партии, которую история играет сегодня, есть мои заслуги, мои комбинации. Кто-то полагает, что история - это бег наперегонки, прекраснодушные планы и клятвы. Нет, история - это шахматная партия, полюбуйтесь на мои находки!
Шахматист я хороший, продумываю далеко вперед. Например, с авангардом: просчитал на десять ходов вперед и действительно не ошибся. Рисковал, комбинация не простая: это надо же было, чтобы такое количество людей - и не полных дебилов, заметьте, - серьезно отнеслось к закорючкам. Зашевелились, стали передвигаться с клетки на клетку, выполнять команды. Шахматы - это не съедение фигур, но захват клеток. Зачем же их убивать, если они могут служить и работать. Израсходуются, тогда убьем, новую партию разыграем. А пока - надо творить историю. Авангардом займитесь, голубчики! Точки, кляксы, закорючки - вот она, свобода! Надо было захватить эту позицию - дальше уже проще. Я сделал гениальный ход - и выиграл. Это была сложная многоходовая комбинация, я рисковал! Я ведь не мог буквально каждого обмануть. Они должны были все делать сами - а статистам это непросто! Могло сорваться, могло. Но я знал свои фигуры, я знал человеческий материал, знал, сколько амбиций, зависти, подлости, ревности влито в этот дрянной авангард. И крепче клея - в истории нет.
Мне надо было добиться послушания, единства, раболепия - и провести фигуры к этой позиции, начав с отправной клетки - свободы. Кажется, непросто? Цель истории - свобода, я цель не отменяю - но веду фигуры к послушанию и порядку. Трудно совместить? А я сыграл и выиграл. И раньше я тоже выигрывал, и впредь буду.
Помехи могли возникнуть только случайно. Только на уровне технических неполадок. Революцию, евреев, искусство - я все деструктивные факторы учел. Но всегда может найтись одна неуправляемая пешка в игре - решит играть по своим правилам. Победить не может, но дело напортит. Такой пешкой был у меня на доске Струев. И он ведь, негодяй, тоже воображал, что видит всю партию - на много ходов вперед. Тогда, с террористами, он меня, можно сказать, шаховал. Неплохая комбинация, одобряю. Еще немного - и разыграл бы партию по-своему. Старый способ народовольцев, большевиков, кустарное производство - но иногда срабатывает. От бессилия, от невозможности управлять историческим процессом - кидались в эти любительские авантюры. Но материал, материал! Фигуры на доске все мои - ему играть было нечем.
Я любительскими авантюрами не увлекаюсь. Это страна сделана для меня, она сделана мною. И я ей пользовался и пользоваться буду. Всегда. По праву истории, по тому праву, какое дает самопознание мирового духа. Понятно?
- Значит, вы все продумали заранее, - сказал Рихтер растерянно.
- Ну, не буквально все, голубчик. То, что вы, старый больной еврей, вступите в игру и пожелаете участвовать в заговоре - этого я в расчет, сознаюсь, не брал. И когда понял, изумился, не скрою. Но потом принял эту логику и увидел своеобразную красоту замысла. Почему, собственно, старику не участвовать в игре? Вот вам живой пример - Марианна Карловна. Я ее при себе специально держу: революцию удобно иметь под боком.
Старуха Герилья, не мигая, глядела на Лугового, ее змеиные глаза были неподвижны, точно она старалась загипнотизировать Ивана Михайловича. Впрочем, загипнотизировать историю вряд ли возможно.
- Если говорить о буквально продуманном, - с удовольствием рассказывал Луговой, - то у меня были две отправные точки для комбинации. Амбиции авангарда, та идеология, которую он представляет, - вот первая. Я видел, как рекрутируется новая власть. Я видел гибель Европы, видел становление новой силы. Я видел, что они уже много лет выстраивают эту партию. И дурак был бы тот, кто не учел бы возможностей. Но - нужен и конкретный материал.
