Учебные часы полностью

— То есть, не то чтобы меня это волновало, но что он спрашивал? Можно поконкретнее?

Сидни опускает крышку сиденья для унитаза и приглашает меня присесть.

— Он хотел знать, почему ты так много занимаешься, почему такая серьезная, ходишь ли куда-нибудь развлечься, кроме библиотеки.

Протискиваясь мимо нее в крошечную комнату, я плюхаюсь на унитаз, издаю негодующе «хммм», и скрещиваю руки на груди, пока она продолжает расточаться.

— Вот же, и я о том. А вот самая бредовая часть: он намекал, что пригласит меня снова, что я нашла очень странным, потому что казалось, ему было плевать, о чем я говорила.

— Ты бы сказала «да», если бы он спросил?

Скажи нет, скажи нет.

Лицо Сидни искажается миной «ты спятила», прежде чем она сосредотачивается на зеркале.

— Э-э, да. Конечно, я же не дура. Это ведь Оз чертов Осборн. Он так чертовски горяч. Клянусь, я хотела его приласкать. О, Боже мой, Джеймс, его татуировки так меня завели — я могла бы залезть к нему на колени. Мои трусики такие влажные сейчас.

Татуировки. Влажные. Горяч.

— Верно, — говорю невозмутимо. — Горяч.

И влажные.

Моя соседка вытаскивает ватный шарик, делает его влажным, и начинает стирать туш с ресниц. Она поворачивается ко мне с одним открытым глазом.

— Что с тобой? Ты ведешь себя странно.

— Я? Вовсе нет!

Но да — совершенно странно.

— Он попросил твой номер, — небрежно говорит Сидни, прежде чем включить воду и склониться, чтобы сполоснуть лицо. — Честно говоря, я была удивлена, что он его еще не раздобыл, учитывая, как вы двое себя ведете.

— Он попросил мой номер телефона?

Моя соседка смеется.

— Да, Джеймсон, твой номер телефона.

— Зачем ему мой номер? — озадачено размышляю я. — Это так странно.

— Э-э, вовсе нет, — вслепую она нащупывает полотенце, ее голос заглушен, когда она говорит: — Клянусь, если бы я не знала тебя лучше, то подумала бы…

Я задерживаю дыхание.

— Подумала что?

— Подумала бы, что между вами что-то происходит, помимо того, что вы занимаетесь вместе, — она говорит с опаской, будто боится того, что я скажу после этого, боится, что скажу ей держаться от него подальше.

— Пфф, я тебя умоляю. Это нелепо, — протестую я. — Я видела его в библиотеке, от силы, раз пять и только.

— Я в этом не так уверенааа! — распевает она. Затем, понижая голос, дразнит: — Так что происходит между вами двумя в этой библиотеке, Джеймсон Виктория Кларк?

— Ничего! — громко протестую я.

Может, чересчур громко, потому что улыбка моей соседки расплывается до полномасштабной ухмылки.

— Хммм, — ее зеленые глаза сканируют мою полосатую темно-синюю майку без рукавов и клетчатые пижамные штаны. Сид в задумчивости стучит пальцем по подбородку. — Если призадуматься, он, казалось, был зациклен на твоем гардеробе. Он дважды упомянул о твоих кардиганах. Я рассказала ему все о твоей коллекции кардиганов.

— Заткнись, Сидни! — я хватаю влажную мочалку из душа и бросаю в нее. — У меня нет коллекции кардиганов, паршивка!

Всего лишь по одному каждого цвета радуги: красного, оранжевого, желтого, зеленого, синего… фиолетового. Розового. Белого, черного и серого. И несколько с узорами.

Но по большому счету, у кого их нет?

— Но у тебя вроде как она есть. Не пытайся этого отрицать, — дразнит она, называя цвета в моем шкафу: — Красный, розовый, желтый, зеленый.

Я показываю язык.

— Иногда я тебя ненавижу.

— Нет, вовсе нет, — Сидни возвращается к снятию макияжа. — Так тебя не волнует, если он пригласит меня снова?

— Что? Умоляю. Нет. С чего бы мне? Я ведь не собираюсь с ним встречаться. Ха-ха.

Нет. Ради Бога, он всего лишь парень, с которым я занимаюсь в библиотеке.

Серьезно, мне нужно перестать говорить.

Возясь с баночкой увлажняющего крема и не встречаясь со мной глазами, она с сомнением кивает.

— Хорошо, раз ты так говоришь. Но… знаешь, если ты передумаешь, то скажи, ладно? Не хочу чувствовать себя стремно, если Оз и я начнем встречаться.

— Встречаться с Озом Озборном? — я закатываю глаза, но она меня не видит. — Ладно, Сидни. Здорово.

На этот раз она поворачивается ко мне, нахмурившись. Уязвленная.

— Почему ты сказала это таким тоном?

— Я тебя умоляю. Парень трахается с каждой — я видела, как ему дрочили на вечеринке прямо в коридоре. Вероятно, лучше держаться подальше от такого парня, каким бы симпатичным он ни был.

— Прежде всего, он никоим образом не может трахаться с каждой. У всех спортсменов такая репутация, просто потому, что они спортсмены; они не все свиньи. Оз может быть виновным по определению. А во-вторых, почему бы мне не хотеть встречаться с ним? Это Оз Осборн. Если он пригласит меня, я буду дурой, если откажусь; по-твоему, я похожа на дуру?

Нет, черт побери. Не похожа.

Она не такая.

Я упрямо скрещиваю руки.

— Прекрасно. Только не позволяй ему себя обманывать, на столбике его кровати наверняка не осталось места для зарубок.

Она оценивает меня пристальным взглядом.

— Ты же на самом деле не веришь в эту чушь?

Ну, нет. Не верю. Так почему, черт возьми, я это сказала?

Демонстративно вздыхаю.