На приказы и уговоры Карающий не поддастся, значит нужно зайти с другой стороны. Ударить быстро, заставить потерять контроль. Вот только одна проблема — принцесса не сможет справиться с мужчиной, а в особенности с тем, что наверняка полжизни посвятил обучению искусству боя. Выход оставался, но лишь всевышний знал, как она его ненавидела.
Эллиаль была магом воды и обожала свой дар. Оказавшись в пустыне, где её стихия ценилась на вес золота, она страдала от невозможности пользоваться магией из-за отсутствия большого источника, но для того, что она собиралась сделать, он не понадобится. Грязный метод, жестокий, требующий больших энергетических затрат и доступный не каждому — управление чужой кровью. На её родине он был запрещён, подобному детей не обучали, однако Эллиаль была исключением. «Зачем мне это» — с брезгливостью спросила она у преподавателя, обучавшего её ужасному приёму, и получила ответ: «Вы принцесса, Ваше высочество, в этой жизни Вам может пригодиться всё». Вспомнив слова старого учителя, Эллиаль мысленно вознесла ему благодарность и потянулась к силе. Принцесса малодушно закрыла глаза, смотреть на результат этой магии ей было сложно. Но вот проходит секунда, затем другая, а гул ветра всё не прекращался.
Кайрин, конечно, заметил воздействие, он всегда замечал. Несчастная, откуда же ей было знать, что на него подобные трюки не действуют. Однако, наблюдать за тем как на лице девушки медленно появляется мученическое выражение, оказалось забавным.
Морская дева тоже умеет скалить зубки, а по виду и не скажешь.
— Вы не перенапряглись, Ваше высочество? — заботливым голосом поддел её Кайрин.
Девушка распахнула глаза и затрясла головой, от чего её волосы ещё больше растрепались.
— Почему… — запнулась она.
— Не стоит спрашивать, просто знайте, что на вашего бедующего супруга это тоже не подействует.
«Да как вы смели такое подумать?!» — хотелось выкрикнуть Эллиаль, но она вовремя прикусила язык. Там — за стеной песка, всё ещё страдали её люди. Не стоит ещё больше злить единственного человека, который может им помочь.
— Я этого не повторю больше никогда, только, пожалуйста, помогите им. — Принцесса кивнула в строну сражающихся.
Кайрин вопросительно изогнул бровь.
— Во имя Рахшара, умоляю вас!
Принцесса выкрикнула имя чуждого ей Бога — покровителя пустыни. Но не это задело Кайрина, он не верил в богов. Она его умоляла. И он помог.
После этого инцидента, зашуганный и изрядно помятый отряд двинулся в путь, больше не предпринимая попыток к диверсии. Каждый день Карающий ловил на себе взгляды наполненные ненавистью и страхом, но пусть лучше будут они, чем волны давящего презрения. Этого чувства он уже сполна успел наглотаться в прошлом.
И вот сейчас, когда он уже был в паре днях пути от Дарнаса, отделившись от каравана и глядя на горизонт, Кайрин заметил приближающуюся к нему черную точку, а вскоре различил в ней очертания сокола. Тяжелая птица с блестящим карим оперением, сделав круг, мягко опустилась на перчатку Карающего.
— Что ты тут делаешь, Смоуг? — буркнул Кайрин себе под нос, хотя и без того знал, что появление этого вестника предвещают неприятности.
Открепив от лапки птицы листок посланием, начальник службы безопасности императора вскрыл печать.
«Мой дорогой снежный мальчик, они все думают, что женские головы забиты лишь глупостями и тряпками, поэтому вряд ли догадываются о том, что я могу тебе написать. Не знаю, способно ли это помочь, Кайрин, но всё же хочу предупредить прежде, чем ты въедешь в город: Видящий скончался седьмого дня, а Шиа прорывают защиту дворца. Я знаю это наверняка, потому что видела собственными глазами, но Дисмаль уже выискал подходящее оправдание для отца.
Только ты в этой жизни умеешь меня слушать, Кайрин, а я всем сердцем желаю тебе помочь.
Посылаю послание со Смоугом, он весьма надёжен, однако о случившемся стоит поговорить лично. Найди способ со мной связаться, как только вернёшься»
На записке не значилось подписи отправителя, но Кайрин сразу узнал убористый острый подчерк. Перечитав послание несколько раз, он вызубрил его наизусть, прежде чем порвать бумажку на мелкие клочки и пустить по ветру. Положение дел ухудшилось.
Всё в той же скупо освещенной кладовке, вооружившись кривым лезвием, отдалённо напоминающим нож, я сидела и чистила картошку. Впрочем, корнеплод, врученный мне одной из служанок, картошкой я обозвала сама, ибо реальное его название выветрилось из головы.
Как же я дошла до жизни такой?
