Балансируя на плоском выступе, я была практически у цели, когда раздался оглушительный крик — на этот раз человеческий. Я оступилась и сама взвыла от боли, покатившись вниз по козырьку. По бедру будто полоснули лезвием. Руки получилось разодрать даже через перчатки, которые я предусмотрительно решила надеть. Замедлить падение удалось, и хотя я приземлилась с грацией парализованного на обе ноги инвалида, обошлось без серьёзных последствий. Ушибы и ссадины не в счет — буду зализывать их потом, как изодранная в драке кошка. А пока плевать на всё! Вперед! Вперёд!
Неосознанно я всегда боялась тесных переулков, ночных безлюдных парков и подворотен. Я не возвращалась домой слишком поздно, а если приходилось где-то задержаться, то меня непременно провожал Димка. Он доводил меня до самого подъезда, а потом какое-то время дежурил у парадных дверей, ожидая того как я зайду в квартиру, включу на кухне свет и выгляну в окно, чтобы помахать ему на прощанье рукой. Друг пару минут стоял внизу на асфальте, разглядывая мой силуэт, а потом разворачивался спиной и неспешно уходил.
В такие минуты я всегда улыбалась, и мне — наивной от чего-то казалось, что он улыбался мне в ответ.
Рядом с ним я не задумывалась об опасностях и чудовищах, обитающих в темноте, но сейчас поняла, что не была сильной. Мне лишь казалось, что я способна на то, на что у других не хватило бы духу. Друг был моей силой, моим бесстрашием, и стоило ему оказаться далеко, фобии налетели на меня словно стая стервятников на умирающее животное.
Кривые улочки были похожи на звериные тропы, проходящие по темному лесу, и я петляла по ним как израненный заяц, убегающий от стаи волков. В моем представлении, именно в таких грязных переулках обычно поджидали свою жертву маньяки. Я легко могла представить за очередным поворотом шайку бандитов, избивающих незадачливого прохожего. Могла представить, как один из них приставляет к шее бедолаги нож и требует отдать всё, что у него есть, под одобрительный гогот своих подельников. Я практически слышала их грубые голоса, подначивающие: «Прикончи его!», «Вскрой глотку!», «Он нас видел!». И плачь, надрывный плачь кого-то, чья жизнь висит на волоске.
Этот мир делает меня сумасшедшей. Потому что последнее я различила так четко, будто воображаемая сцена происходила наяву… Я остановилась, и почудившиеся голоса тут же умолкли. Точно схожу с ума!
Стоя на перекрёстке, я боязливо огляделась. Мрак впереди, мрак сзади. Темнота окутала меня своим черным холодным коконом, сквозь которые можно было лишь частично различить очертания улицы.
Глухой удар заставил вздрогнуть. Будто на камень мостовой упало что-то тяжелое…Я не смогла определить откуда доносится звук, но опасливо двинулась вперёд, потому что стаять на месте было нельзя.
Мрак расступился и пошёл рябью. На небо сегодня всё же вышла блеклая нарождающаяся луна. Месяц-тонкий и прозрачный, вынырнул из-за угла крыши и освятил маленький пятачок улицы, неподалёку от меня. В его холодном свете я различила три сутулые фигуры, отбрасывающие на землю длинные тени. От открывшегося зрелища по спине поползли мурашки. Люди стояли ко мне боком и рассматривали что-то лежащее на земле. Они глухо переговаривались между собой, о чем-то спорили, и я затаила дыхание, пытаясь ничем не выдать себя. Мужские угловатые профили казались мне сюрреалистичными и хищными. Привлекать внимание подобных личностей было бы глупо, и я начала тихо отступать, жалея, что сразу не свернула, поддавшись интуиции. Даже самому наивному в мире ребёнку станет ясно, что они тут не любовь к литературе обсуждают Тихо, Бес… Только веди себя тихо…
Один из мужчин отошел в сторону, в руке его блеснуло что-то железное. Нож. Он наклонился, чтобы вытереть лезвие о нечто лежащее на земле и я, наконец, различила в нем очертания искаженного тела. Бледное лицо покойника смотрело прямо на меня. Я бросилась обратно.
Лишь бы они меня не заметили! Лишь бы они меня не заметили! Лишь бы…
Меня отбрасывает назад, и я врезаюсь спиной в каменную стену.
— Так-так… у нас ещё один. — Издевательская насмешка.
Я поднимаю глаза и вижу, что меня загнали в угол. Несчастный заяц, который не смог убежать от стаи волков, был съеден.
Хищники возвышались надо мной, скалясь в ожидании расправы. Это не волки, конечно, но кто сказал, что люди не могут быть страшнее? Фигуры моих убийц, которые я толком и разглядеть не успела, говорили об обратном. Хватало лишь факта того, что моя жизнь сейчас оборвется.
— Только не играй с этим, пора сваливать! — Огрызнулся один из мужчин.
Я зажмурилась и успела только почувствовать, как второй ухватил меня рукой за горло…
Жалкое зрелище. В мальчишке, который стоял передо мной на коленях и трясся, как в приступе тяжёлой лихорадки я узнала нечто отдалённо похожее на себя. Грязное, раненное, измазанное в крови и пыли существо лишь частично напоминало прежнюю Сашку.
Мне хотелось убить это ничтожество. Раскромсать на кусочки, выпотрошить и оставить подыхать, истекая кровью.
