Сейчас я смогла понять, что на нем были не только звёзды. От тяжелых дверей, за которыми скрылся Карающий и до противоположной стены, где я очнулась, картина брала плавный переход. От изображения пламенного заката она неспешно перетекала, меняя цвет, и уходя совсем в черный — ночной.
На полу расстелился пушистый ковёр, с витиеватыми узорами, которые мне запрещено было пачкать. Кругом располагались мягкие пуфики разных оттенков багрянца и золота, а у дальней стены умастилась широкая кровать под балдахином. Неподалёку стоял самый обычный стол, заваленный бумагами.
Страшно сделать шаг, чтобы не нарушить этот феншуй. Плевать, чувствуя полную безнадежность, поплелась к двери и подёргала за резную ручку. Не поддалась — чего и следовало ожидать. Потом вернулась к балкону, который был открыт и обомлела. Черт побери, я и правда во дворце! На это раз будет сказано без иронии и сарказма. Очутившись на широкой площадке, окружённой резными перилами, я вблизи увидела его башни, находившиеся по соседству. Спящий город простирался вдали, а за ним бескрайнее море песка. Я в западне. Вселяло надежду лишь то, что сижу здесь, а не внизу, где-нибудь в казематах.
Что он планирует делать со мной? Все предположения сейчас казались такими наигранными и жестокими. Одно другого страшнее.
Вернулась обратно в комнату, чувствуя, что вот-вот свалюсь замертво. Отмою я ему этот чертов ковёр, если пожелает… Не могу больше. С подобными мыслями, я сграбастала с кровати одну из подушек, решив, что от подобного самоуправства Карающий не обеднеет и устроилась вместе с ней на полу, рядом с его ложем.
Стук раздался в голове, словно набат колокола; я тут же разлепила глаза и подскочила. Сон, в котором за мной гнались чудовища, оборвался подобно шелковой нити в руках неумелой швеи и растаял в ярком утреннем свете. Солнце заливало комнату, окрашивая её в тёплые тона, и даря обманчивое ощущение, что все ужасы ночи мне привиделись. Только тело ломило от усталости, а в горле пересохло и першило, напоминая о пережитых злоключениях.
Я не сразу поняла, что послужило причиной к моему пробуждению, ведь в комнате, как и прежде, никого не было, но затем звук повторился, давая понять, что он доносится снаружи. Кто-то усердно барабанил в деревянную дверь, в попытках увидеть пред собой хозяина апартаментов. Бесполезно. Я и сама желала бы поскорее встретиться с Карающим, который мог разъяснить причины моего пребывания здесь, но ночь прошла, а он так и не явился.
Я не знала, стоит ли бить тревогу, и отвечать на стук незваного гостя с просьбой выпустить меня из заточения, но здравый смысл подсказывал, что к хорошему исходу данная идея не приведёт. Лучше немного повременить с паникой. Сомневаюсь, что воин про меня забыл, а значит стоит его подождать.
Желудок сводило от голода, но я искренне порадовалась, что накануне не успела ничего съесть или выпить, потому что голод терпеть определённо проще, чем другие естественные потребности.
Гость всё не унимался, и я тихонько сняла обувь, чтобы подобраться на цыпочках к двери и послушать, что за ней происходит.
— Откройте, прошу…
Мелодичности, с которой прозвучал женский голос, могла бы позавидовать любая начинающая певица. Я замерла, приложив ухо к деревянной поверхности, и подивилась тому, насколько робкой выглядела просьба. Настойчивость, с которой девушка барабанила в дверь, никак не сходилась с мягкой интонацией, которой она говорила. Странно, что гостья вообще посмела заявиться к мужчине так просто, ибо я уже успела привыкнуть, что подобное поведение здесь не принято. Жизнь в борделе, несомненно, отличалась от обыденной, но даже там прослеживались определённые рамки. Если мужчина хотел видеть женщину, он либо звал её, либо приходил сам. О самодеятельности со стороны слабого пола и речи быть не могло… Так что же здесь потеряла эта девушка? Не мог же Карающий её пригласить, зная, что я здесь. Или мог? Нет, мысли о служанке, которая пришла проверить меня, тут же были отметены. Иначе, она бы знала, что дверь заперта снаружи, а значит, звала именно Карающего. Что за кличка, у него, черт побери! Или звание? Мне было неудобно называть этого мужчину так про себя. Карающий — палач? Это имя вызывало сплошь зловещие и негативные ассоциации. Что может сделать со мной человек, попросивший называть его Карающим? Продать в рабство? Но зачем тогда запирать проходимца в дорогих покоях, вместо того, чтобы сразу сдать на руки кому-то другому? Подобное обращение вселяло надежду, что планы у Карающего куда менее примитивны. Другое дело, понравятся ли они мне. Некоторые догадки уже сидели в голове, приводя в ужас, но, не смотря на это, они были лучше участи оказаться заколотой в подворотне, одним из немытых уродов, напавших на меня минувшей ночью.
— Кайрин…
