— Сможешь, в этом нет ничего сложного. Главное, — Кайрин сделал многозначительную паузу, а потом произнес, мастерски вложив в голос интонацию искреннего доверия: — не кланяйся перед каждым встречным. Уяснил?
— Да.
— Что касается плюсов. Основная причина, по которой император решил признать тебя своим сыном — свобода действий и передвижения. Ты на законных основаниях сможешь присутствовать на всех приемах, которые будет устраивать знать, и это должно значительно облегчить наши поиски.
Значит, император подумал, что покровительства Карающего для меня будет не достаточно. Видимо сроки поджимают настолько, что даже такие решительные меры его не смутили. Где это видано — чтобы правитель признал сыном мальчишку, которого встретил первый раз в жизни? Только в чем причина недовольства Кайрина? Неужели боится конкуренции с моей стороны? Смешно, если вспомнить, что я полностью от него завишу.
— Где подвох?
— Подвох в том, что теперь твоя персона привлечет в два раза больше внимания, а если учесть, что ты пока ничего не умеешь, риск провала тоже увеличивается в два раза. — Огрызнулся Карающий. — Подобные случаи в империи — большая редкость, и они всегда вызывают много шума.
— Я имею право на престолонаследие? — Запоздало дошло до меня, и я озвучила свою догадку дрожащим шепотом.
Кайрин, на моё удивление, тихо усмехнулся, разом став менее напряженным. Похоже, мой глупый вопрос его изрядно позабавил.
— А ты уже видишь, как восседаешь на троне? Расслабься, мальчик, ты не сядешь на него, даже если останешься последним человеком на земле. Ни одному принцу и в голову не придет, что ты сможешь стать преградой в гонке на наследие.
Но моё появление все равно не придется им по вкусу — закончила я мысль. Никто не пощадит пешку, внезапно вмешавшуюся в отлаженную политическую игру, и не важно — сможет ли она дойти до края доски, чтобы стать ферзем или нет.
— Да я даже трона вашего не видел, чтобы о нем мечтать! — я показушно фыркнула, решив немного поломать комедию, но тут же вернулась к серьёзному разговору, — А общество не удивит, что у императора внезапно появился бастард, которого до этого никто не видел?
— Удивит? Нет. Поверь, всех своих бастардов даже он сам не знает. Расстроит? Взбудоражит? Пожалуй. А теперь помолчи, мы почти пришли.
Куда? Осторожно наблюдая за мимикой Карающего, то и дело косясь на его строгое лицо, я практически не обращала внимания на сменяющуюся обстановку.
Не могу сказать, что она разительно изменилась, но в коридорах дворца явно стало более людно, а это значило, что пора прекратить вести в них подобные разговоры. В основном по пути нам попадались спешащие по своим делам слуги, которых можно было узнать по скромному одеянию, и тому, как низко они склоняют голову и отводят глаза при встрече с Карающим. Были и господа, разряженные как павлины, лишь кивавшие при виде моего спутника, который вообще не обращал на них внимания, будто и не видел вовсе. Мне же доставались косые заинтересованные взгляды и брезгливо поджатые губы, которые я тоже вскоре предпочла «не видеть». Я боялась, что иначе, после подобного внимания единственным желанием, которое останется при мне — будет возможность как следует отмыться.
— Карающий! Вы уже вернулись? Так скоро, что мы даже не успели заметить вашего отсутствия. Говорят, что принцесса красива как райская птица. Правда ли?
Поджарый мужчина с узким лицом, на котором красовалась куцая черная бородка, и сухими пальцами, сплошь унизанными драгоценными перстнями, решил не проходить мимо, и засвидетельствовать своё почтение изрядной порцией желчи. И хоть в сказанной этим типом фразе на первый взгляд не было ничего оскорбительного, интонацией с которой он её произнес, можно было отравиться.
— Не нам решать, Сайдамир, красива ли принцесса. Этим займется её муж. — Ровно ответил Карающий, показывая, что не настроен на светские беседы, но мужчина не желал так просто сдаваться.
— Какая досада, что вы не большой ценитель женской красоты. Зато, я смотрю, что решили последовать моим советам и завести себе зверушку. Очень милый мальчик. Он нем? Хорошее решение, верное.
Назойливый господин повернулся в мою сторону и внимательно осмотрел, пройдясь липким взглядом от взлохмаченной макушки до носочков казенной обуви. Расстройство промелькнуло на вытянутом лице, когда он обнаружил, что мои запястья скрыты широкими рукавами, не позволяющими рассмотреть, есть ли на них татуировки, и я, желая разочаровать его ещё больше, по-деловому небрежно скрестила руки на груди, ненароком оголяя чистую кожу. Дерзить в открытую я не решилась, но нежелание показаться перед неприятелем в образе запуганной мыши, заставило выпрямить спину и ответить на откровенное пренебрежение наглым прищуром. Я припомнила, что знатоки в работорговле могут по узору клейма моментально определить владельца и назначение «товара», и тут же поняла, что мужчина пытался сделать именно это. От подобного внимания больше всего хотелось плюнуть наглецу в его мерзкую рожу, но я молча позволила ему понять, что желаемого он не получит.
