По крайней мере я на это надеялась. Они ведь сами прекрасно знают к чему было данное представление, так зачем спрашивать? Я просто не хочу, чтобы меня прирезали, когда окажусь без сопровождения. Не всегда рядом будет Карающий или его отряд из защитников. Настанет время, когда их навязчивое присутствие начнет казаться окружающим подозрительным. Да и я не готова пожертвовать личным пространством, пойдя на конфликт, которого можно было избежать. Если принц хочет меня увидеть — пусть разглядывает, но ничего большего он не добьётся. Нужно только потянуть время.
Остальные молчали. Наша процессия сейчас как никогда походила на траурную, и я не сомневалась, что парни уже мысленно отпевают покойника, который лишь по недоразумению ещё имел возможность шагать рядом с ними.
А ведь пару минут назад я сама желала получше рассмотреть этого гада. Теперь же — только поглядите — желание сбылось, но я совершенно к этому не готова. Придется в следующий раз думать потише.
Раб проворно сошел на песок, проигнорировав длинный путь через зрительские места, и я зашагала следом, стараясь не волочить ногами. Люди принцессы, удивленные чужим вмешательством, приостановили свои тренировки, заинтересованно на нас оглядываясь. Сжав зубы, я лишь изредка бросала взгляд по сторонам.
— Личный ученик Карающего, — прошипел кто-то из младших ребят, — вот повезло-то.
— Хилый какой-то. — неодобрительно ответил второй.
Сверкнула глазами в сторону болтунов, и они тут же умолкли. Подростки ещё, сухощавые, вытянутые как жерди, но даже по сравнению с ними я смотрелась несчастным заморышем. Да и везение такое, что любой утопленник обзавидуется.
— Какая честь, — Сид тихонько присвистнул, тут же обратив на себя лишнее внимание, — он нас встречает.
И правда, покинув свою царскую позицию на верхнем ярусе, где его высочеству несомненно было проще возвышаться над смертными, принц шагал нам на встречу. Островитянка плавно следовала за ним в сопровождении ещё нескольких женщин. Спелись.
Спускаться на песок принц не стал, оставшись стоять на первой ступеньке у самого его края. Черноволосый, статный, пламенеющий в своем золотом одеянии. При всей неприязни, которую вызывала у меня персона наследника, я не могла не признать, что он красив. И на императора похож до невозможности. Тот же волевой, гладко выбритый подбородок, тот же орлиный нос и черные глаза, не тронутые сетью морщин. Породист, и всячески свою породу подчеркивает
Воротник длинной рубашки плотно прилегает к шее, верхняя накидка богато расшита травяным орнаментом, а ботинки блестят так, будто в жизни не бывали в пыли. Впрочем, не удивлюсь, если узнаю, что по приказу наследника его обувь ежечасно вылизывают рабы.
Подобный вывод я сделала, как только наш сопровождающий достиг своего господина и согнулся пополам, приветствуя высочество, хотя я не сомневалась, что расстались они не более чем двадцать минут назад. Мои спутники тоже поклонились, но без должного энтузиазма, я же просто кивнула, памятуя наказ Карающего.
— Вы хотели меня видеть, Ваше высочество? — Осведомилась, стараясь смотреть мужчине куда-то в область груди. Это было не так уж и сложно, если учесть, что стоял наследник на возвышении, да и сам был не малого роста.
То, что мои манеры сразу не понравились принцу, можно было понять, практически не уделяя внимания его мимике, хотя я не удержалась и все же мазнула взглядом по ухоженному лицу. Тонкие губы наследника, слегка искривлённые в вежливой улыбке, едва заметно поджались, выражая если не презрение, то крайнюю степень недовольства.
Не уверена, желал ли он видеть меня перед собой коленопреклонённым, но бесспорно привык к подобному обращению. Я же не хотела по капле выжимать из себя раболепие, изначально решив показать своё положение. В какой-то степени я сейчас была его родственником, пусть на деле липовым, об этом принцу знать не обязательно.
— Тебя хочет видеть весь дворец, дорогой Бесман, но мой уважаемый брат нелюдим, и порой забывает, что его подопечным нужно общество. Должно быть, такому юноше как ты сложно проводить в тренировках круглые сутки? Я решил исправить данное недоразумение.
Мужчина все же справился с обуреваемыми пренебрежением и толкнул столь трогательную речь, что я едва не прослезилась. Это значит, что во имя моего скромного блага, была оккупирована наша тренировочная площадка? Голос наследника, глубокий и мерный, лился мне в уши потоками ничего не значащей ерунды.
— Мне нравятся тренировки, Ваше высочество.
