— Шип ненависти не вытащить из сердца за один раз, — продолжал Тэнг Цзымин. — Может быть, не вытащить вообще, но мы попытаемся. Со временем ты поймешь: никто не хочет навредить ни тебе, ни твоим… братьям и сестрам из Шипа. Никто из мастеров, — уточнил он. — Среди учеников Лозы тоже полно бестолочей.
Он остановился, обернулся.
— Я могу отпустить тебя, не опасаясь, что ты продолжишь разносить мой временный дом в щепки?
В щепки? Комната была цела и невредима — и это после десятка активированных старших печатей! Тэнг Цзымин не сражался со мной, всего лишь позволил выплеснуть ярость, как обиженному ребенку разрешают поколотить тюфяк. Оказывается, несколько минут в подвешенном состоянии прекрасно способствует прочищению мозгов.
— Да.
— Даже если я разрешил себя убить, это не значит, что я потерплю неуважительное отношение.
Тэнг Цзымин ждал, и я неохотно выдавил:
— Да, ма…
Бровь старейшины дернулась.
— Да, наставник Цзымин.
Слова оставили на языке вяжущий горьковато-сладкий привкус, как неспелые ягоды рябины.
Лозы дрогнули, будто колеблясь, распутались, осторожно опуская меня на пол, и исчезли. Я потер шею, покрутил запястьями, прислушиваясь к ощущениям, — обошлось без вывихов. Сел, приняв позу внимания.
Старейшина удовлетворенно кивнул.
— Время сгладит углы, а пока поступим так. В следующий раз, когда ты почувствуешь обиду на Дом Лозы, вместо того, чтобы оправдывать свое бездействие дурацкой клятвой, ты бросишь вызов мне. Обещаю, что не откажусь от поединка, и никакого наказания не последует.
Я промолчал.
— Саньфэн, не вынуждай меня думать, что я разговариваю со стеной.
— Да, н-наставник, — неохотно отозвался я.
Пользоваться его великодушным предложением я не собирался: слишком наглядно мне продемонстрировали, насколько велика разница между учеником и мастером.
— Вот же свалился мне на голову второй упрямый баран! — теперь старейшина смотрел на меня с досадой. — Если чувства постоянно держать в цепях, рано или поздно они порвут оковы и утащат в пучину безумия. Потеря самоконтроля… Надеюсь ты осознаешь: для ученика твоего уровня это непозволительная ошибка. Что если бы тебя спровоцировал не я, а кто-то другой? Мог пострадать и ты сам, и все вокруг. Даже непричастные.
Он был прав, и это злило, но нынешняя злость не шла ни в какое сравнение с тем безумием, что владело мной недавно.
— Простите. Этого больше не повторится.
— Хорошо. А теперь вернемся к изначальной теме нашего занятия — снижению эффективности заклинаний бывших учеников Шипа и почему я не знаю, как и чему тебя учить.
Если я что и вынес из «трепки», так это то, что мастерам Лозы не было никакой нужды блокировать нашу связь с Кристаллом.
— Пожалуй, начнем мы… да, с основ. Как тебе хорошо известно, Извечный Свет пронизывает весь мир. Где-то его поток плотнее, в иных местах, как в Серых землях, он рассеян и почти не ощутим.
Тонкие ручьи света, начиная свой путь с Окраины, сливаются друг с другом, превращаясь в Меридиане в семь полноводных рек, что встречаются в центре мира. Там, где находится Великий Белый Дом.
На медном диске, висевшем во Дворце Старейшин, карта потоков напоминала закручивающиеся спиралью павлиньи перья.
— Заклинать Извечный Свет мы не способны. Поэтому нам и нужны Кристаллы — чтобы преобразовать его в фохат, необходимый для магических техник.
Прямо как рыбаки запружают реку, чтобы ловить карасей.
Пока мастер Цзымин не сказал ничего нового.
— Фохат можно поделить на семь типов, которые для удобства принято обозначать цветами в соответствии с базовым элементом. Перечисли их.
— Красный — огонь, оранжевый — зверь, желтый — камень, зеленый — дерево, голубой — ветер, синий — вода, фиолетовый — металл.
— Верно, Саньфэн. Нетрудно догадаться, что Старшие Дома получили свои названия и специализации по основному типу используемого фохата.
Тэнг Цзымин сделал паузу, подчеркивая важность дальнейших слов.
— А теперь я хочу, чтобы ты попытался осознать. Окружающий нас фохат неоднороден и всегда представляет собой сочетание нескольких базовых элементов. Если говорить о господствующем над нашими землями Зеленом Доме, он не использует только дерево, просто дерево составляет минимум половину в структуре каждого заклинания Зеленых и их вассалов.
Я наморщил лоб, и старейшина огляделся в поисках того, что продемонстрировало бы его слова. Задержался на алтаре предков и лежащих на нем подношениях.
— Лепешка… Да, пожалуй, хорошее сравнение. Кто-то добавляет в них тертую репу, кто-то — зеленый лук, мед, орехи, но основа остается неизменной — мука, яйца и молоко.
Печати — это лепешки? Я не удержался и хмыкнул.
