Я невольно поежился, вспоминая, каким ледяным тоном Тэнг Цзымин отослал меня прочь. Сунувшемуся ябедничать Пингу тоже досталось. Старейшина был по-настоящему зол. Страшно представить, что бы он со мной сделал, если бы с его любимчиком действительно случилось непоправимое.
— Эй, Саньфэн, — слабый с едва уловимой хрипотцой голос Вэя вернул меня обратно в реальность, — у тебя такое лицо, будто меня уже похоронили и прочитали отходную молитву. Неужели так паршиво выгляжу?
Я смутился, словно белобрысый застиг меня за чем-то непристойным, и буркнул с нарочитой грубостью:
— Нормально выглядишь. Такой же придурок, как и всегда.
— Не слышу в голосе сочувствия к пострадавшему товарищу, — поддел меня Вэй. Продолжил, нарочито бравируя: — Но надо сказать, опыт с глотанием кристалла вышел занимательный.
Я глядел на изможденное лицо Вэя, на его покрытый испариной лоб и потрескавшиеся от сухости губы, а сердце грыз червь сомнения: знал ли гений Лозы о плане старейшин убить мастеров Шипа? И если знал и не поделился, значит, он одобряет и заодно с ними⁈
Я стиснул челюсти так, что свело скулы. Проклятые Лозы! Все они шакалы с одного холма!
— Саньфэн, ты сам-то как? Не собираешься отдохнуть в лечебнице пару деньков? — поинтересовался Вэй. — Глядя на твою побелевшую физиономию, я начинаю беспокоиться…
— На свою посмотри, — процедил я. — Краше в гроб кладут.
Вэй издал сдавленный звук, похожий на смешок. Прикрыл глаза, словно короткий разговор отнял у него все силы.
— Умеешь подбодрить.
Так знал или нет? Сомнительно, что старейшины Дома стали бы посвящать в свои дела обычного ученика. Но в том-то и загвоздка, что обычность и Вэй — понятия трудносовместимые, а значит, ни в чем нельзя быть уверенным. Молоточки навязчивых мыслей непрестанно колотили в голове, затмевая своим стуком остальной мир.
— Я должен извиниться перед тобой, — внезапно произнес Вэй. — Тебе, небось, досталось от учителя…
— Наставник отложил разговор до твоего выздоровления. Но по его тону было ясно, что ничего хорошего нас не ждет.
— Расслабься, — утешил меня Вэй. — Ты здесь вообще ни при чем. А вот мне придется выслушать обстоятельное нравоучение о «недопустимости своеволия и переоценке собственных возможностей на пути заклинателя». Старика хлебом не корми — дай проесть плешь нерадивому ученику.
— Ты и впрямь поступил опрометчиво. Кто знает, какие могли быть последствия.
Вэй хотел было отмахнуться, но был настолько слаб, что тут же уронил руку обратно на постель.
— Тебя учитель Цзымин укусил? — поморщился Вэй. — Душнишь один в один как он.
Может, спросить прямо? Вряд ли он сможет соврать, будучи в таком состоянии. А если попытается, я замечу. С другой стороны, если Вэй в сговоре и доложит, что мне известно о намерении устранить мастеров Шипа… Я глубоко вдохнул, словно надеясь вместе с воздухом наполниться и решимостью.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил я совсем не то, что крутилось на языке.
— Весел и бодр как красная панда, неужели не видно? — съязвил Вэй. Помолчал немного, а затем добавил: — Кто мог предположить, что этот чертов камешек окажется таким ядовитым?..
— В следующий раз будешь думать, прежде чем совать в рот что попало.
Сил и желания препираться со мной у Вэя, судя по всему, не было, поэтому он просто отвернулся и какое-то время мы провели в молчании. Из приоткрытого окна доносился шелест тополей, а за стеной кто-то негромко переговаривался. Когда молчание стало пыткой, а решимости задать тот самый вопрос не прибавилось, я поднялся.
— Ну… я пойду… В свертке сушеные сливы и орехи от господина Йизе. Он сказал, ты их обожаешь. Поправляйся.
Я развернулся и быстрым шагом направился к двери.
— Саньфэн, — оклик Вэя застиг меня на пороге. — С тобой, правда, все в порядке?
Я не осмелился обернуться, чувствуя затылком его взгляд.
— Все отлично. Еще зайду, — скороговоркой выпалил я и выскочил за дверь.
Пока я сидел у Вэя, на улице поднялся ветер. Словно воплощая мои потаенные желания, он срывал с веток бумажные фонарики, кидался разъяренным псом на все, что попадалось на его пути: деревья, прохожих, имевших неосторожность выйти из дома.
Я едва успел закрыться рукавом от вороха листьев, брошенных в лицо разгулявшейся стихией. Прокатился мимо бумажный зонтик. Вслед за ним пробежала растрепанная девушка в салатовом ханьфу.
А вот детям непогода оказалась нипочем. Малышня раздобыла где-то цветастые ленты и с восторженным визгом носилась по улице, подставляя их воздушным потокам и споря, чья развевается красивее. Одна девчушка так засмотрелась на свою ленту, что налетела на меня, чуть не сбив с ног.
— Что вы тут устроили? — прикрикнул я на младших учеников. — Быстро разошлись по своим комнатам, а то пожалуюсь вашему наставнику!
Девчушка подняла на меня глаза, в которых, впрочем, я не заметил раскаяния, извинилась и поспешила к друзьям. Заливаясь смехом и пытаясь перекричать друг друга, дети умчались куда-то в сторону Садов Тишины. Негодники и не думали следовать моему приказу.
