Я запнулся, понимая, если расскажу про попытку создать кристаллизованный фохат, неизменно возникнут вопросы, откуда у меня рецепт, что обернется проблемами для господина Юйсяна.
— Прошу нас простить, — я уткнулся лбом в ладони, изображая раскаяние. — Поняв, куда попали, мы решили воспользоваться шансом и взглянуть на Кристалл. Прежде всего из любопытства. Ну и я немного надеялся, что Кристалл поможет нам на горе Тяньмэнь.
— Этот Кристалл, к сожалению, уже никому не поможет, — вздохнул наставник. — Значит, вы готовились к экзамену? Ученики всегда были горазды на выдумки, но забраться в хранилище… такое я встречаю впервые.
— Вы что-то взяли? — Тэнг Биня лирикой было не пронять.
— Никак нет, уважаемый старейшина!
Если бы лицо Кукольника умело выражать эмоции, он наверняка смотрел бы на меня с подозрением. Но, видно, Вэй не зря говорил, что старейшина легко отличает ложь от правды.
— Действия учеников не принесли вреда людям и ущерба Дому, — заключил наставник Цзымин. — А потому, полагаю, мы можем обойтись без телесных наказаний и ограничиться неделей общественных работ. В свободное от учебы время, разумеется, и не менее двух часов в сутки.
— Луну и четыре часа, — безапелляционно заявил Тэнг Бинь.
Тренировки и медитации занимали весь день, так что про сон, похоже, придется забыть. С другой стороны, скоро я покину Дом Лозы навсегда, а значит, на наказание плевать с вершины Кху Ям.
— Месяц, — не стал спорить старейшина Цзымин. — Отрабатывать наказание ученики Тэнг Чжан Саньфэн и Тэнг Чжан Хуошан начнут после экзамена на горе Тяньмэнь. Также, если уважаемая мастер Ниу и ее ученик не возражают, я обращусь к главе Фухуа с просьбой позволить мне взять Хуошана под личную опеку. Не в обиду сказано, но даже «дурное семя» может дать добрые всходы в руках опытного садовника.
Хуошан, судя по яростному блеску в глазах, еще как возражал, но в кои-то веки проявил благоразумие и промолчал. Мастер Ниу и вовсе махнула рукой с облегчением:
— Забирайте, уважаемый старейшина! Я устала от его ослиного упрямства. И ведь не ценит, стервец, что трачу бесценное время на него, а не на свои исследования. Цветок божественной мудрости…
— … однажды полностью изменит Окраину, — продолжил наставник, но за серьезным тоном мне почудилась насмешка. — На этом, полагаю, разбирательство закончено, — заключил Тэнг Цзымин. — Саньфэн, идем.
По лестнице перед Дворцом Старейшин мы спускались молча и быстро. Когда за спиной осталась большая часть ступеней, я мысленно вознес благодарность небожителям за то, что легко отделался. Хотя до сих пор не понимал, почему Тэнг Цзымин защищал меня и Хуошана — из-за упомянутого вскользь спора и нежелания уступать Кукольнику?
— Наставник Цзымин, спасибо, что вступились за нас.
Старейшина оглянулся, кивком показал идти рядом. Заметил:
— Кое в чем я согласен со старейшиной Бинем. Вам с Хуошаном рано отправляться на гору Тяньмэнь.
Это из-за хранилища?
— Я глубоко раскаиваюсь и…
— Гора Тяньмэнь опасна для неподготовленного человека. Смертельно опасна. Мастера, старейшины и глава Фухуа, конечно, следят за ходом экзамена и вмешиваются, если жизням учеников что-то угрожает, но не всегда… успевают вовремя.
Тэнг Цзымин взял паузу.
— Саньфэн, ты многого добился за эти полгода. Признаюсь, я даже не рассчитывал на такой результат. И будь у нас еще хотя бы полгода, а лучше год… Отправившись на Тяньмэнь сейчас, ты рискуешь расстаться с жизнью.
— Тогда почему вы спорили со старейшиной Бинем? — растерялся я.
— Слышал притчу о кедре и цветке?
Я кивнул: кто же не слышал историю, как кедр, укрывая цветок от дождя и жгучих лучей солнца, задушил своего друга всеобъемлющей заботой, и тот увял без света и воды?
— Гора Тяньмэнь может убить. Или же даст возможность подняться на новую ступень. Как бы мне ни хотелось выбрать за тебя — принимать участие в экзамене или нет, ты должен решить сам.
— Если я сейчас отступлю, то всю жизнь буду сожалеть.
— Другого ответа я и не ждал, — усмехнулся наставник. — В упрямстве и целеустремленности мои ученики не уступают друг другу.
На миг, всего лишь на миг мне показалось, что оба моих наставника невозможно похожи: учитель Лучань тоже защищал меня и так же оставлял за мной право принимать ключевые решения, хотя, чего скрывать, порой ненавязчиво подводил к нужному. Учитель… Сердце защемило от тоски и тревоги: надеюсь, вы живы, учитель. Продержитесь еще несколько дней, и я спасу вас.
— У тебя появился вопрос, Саньфэн?
Я прикусил губу, сдерживая соблазн узнать хоть что-то об учителе Лучане: по-прежнему ли он заперт в обители, в порядке ли? Нельзя было давать даже повода для подозрений.
— В таком случае поговорим о твоем наказании.
— Вы же обещали, что мы отработаем его после возвращения с горы Тяньмэнь!
Сегодня участникам испытаний дали день отдыха. Хотя подозреваю, причиной была не забота о нас, а необходимость самим старейшинам подготовиться к завтрашней церемонии и отъезду.
— Пока руки заняты делом, то и голове некогда отвлекаться на всякие
