— Не трогай, придурок! — я вовремя хлопнул друга по загребущим рукам. — Хочешь переполошить весь Дом?
— В чулане с травками ты не был столь осторожен.
— Сомневаюсь, что найдется идиот, который будет вешать сторожевую печать на каждую склянку. А вот одна и главных реликвий Дома — совсем другое дело.
Даже странно, что до сих пор никто не пришел. Неужели старейшины так полагаются на ловушки?
Мои мысли прервал грохот падающих камней. Хуошан, растянувшись на полу, изрыгал проклятья на головы барахольщиков, натащивших сюда не пойми чего. Полы его ханьфу задрались, оголив кривые волосатые голени.
Зрелище было до того комичным, что я не выдержал и расхохотался. Взбешенный падением и добитый моей реакцией, Хуошан вскочил, схватил булыжник (о который, видимо, и споткнулся) и, прежде чем я успел его остановить, с остервенением швырнул его в ближайшую стену.
За краткий миг в моей голове пронесся ураган образов: ударяющий в стену камень, вой сигнального механизма, захлопывающиеся врата и сбегающиеся на звук тревоги старейшины. Я уже готов был схватить Хуошана за рукав и броситься к выходу…
Булыжник пролетел сквозь стену и глухо стукнулся обо что-то вдали. Несколько ударов сердца я пялился на то место, где он исчез, ожидая, что камень вернется обратно; а затем встряхнулся, бросил на полку мешочек с чем-то сыпучим и подошел к стене. Хуошан озадаченно наблюдал. Ладно хоть угомонился.
— Какого… — выдавил он из себя, но я поднял руку, призывая друга к молчанию.
Я обвел взглядом стену, вгляделся в рисунок трещин, оттенок камней, аккуратность кладки. Зашел с одного края, с другого, приблизился, отступил на два шага. Стена как стена. Ничего необычного.
Я осторожно поднес руку к поверхности. Пальцы не встретили сопротивления и погрузились в камень. По предплечью пробежали мурашки. Я приготовился отдернуть руку при малейшем признаке опасности, но пространство внутри стены оставалось таким же разреженным. Поводив рукой на той стороне и не встретив препятствий, я глубоко вдохнул, зажмурился и шагнул вперед.
Сквозь тело прошла волна энергии, но это было, скорее, приятно, чем больно. Открыв глаза, поначалу я не смог ничего разглядеть: по ту сторону барьера оказался непроглядный мрак.
Я наощупь полез в сумку, чтобы достать хрустальный шар, как над головой вспыхнула зеленоватая искра. За ней другая, третья. Они зажигались, как крошечные светлячки, постепенно увеличиваясь в размерах. Свечение их становилось более мягким и приглушенным, а границы световых пятен размывались, сливаясь друг с другом. В какой-то момент стал светиться сам воздух.
Засмотревшись на световое представление, я не сразу заметил отсутствие Хуошана. Наполовину высунувшись из стены, я обнаружил его на старом месте.
— Чего застыл? — окликнул я друга. — Особого приглашения ждешь? Или испугался, что застрянешь?
— Нашел пугливого, — фыркнул он и шагнул в стену слева от меня. С подозрением оглядел ход, в котором мы оказались: — Надеюсь, это не очередная ловушка старейшин. И ради разнообразия мы наконец-то отыщем проклятый Кристалл.
— Есть только один способ это выяснить. Идем!
Сердце Дома встретило нас холодом погасшей надежды. Наши с Хуошаном шаги гулко отдавались в пустом пространстве, единственным источником света в котором оказались те самые искры, встретившие нас у входа. Их зеленоватое свечение выцвело, обратилось в бледный мертвенный свет, и тот лишь подчеркивает царившую в зале атмосферу упадка, обреченности.
Я остановился перед постаментом в центре, вперившись невидящим взглядом в развороченный Кристалл. Он оказался совсем небольшим — кусок обожженного, оплавленного камня, похожего на агат, с локоть размером.
Грусть, безысходность, отчаяние — чувства, которые я запер в самом дальнем уголке души и запретил себе возвращаться туда, нахлынули волной, отравляя сердце и разум.
— Минджу, Дэмин, Линг, старейшина Юи… — хрипло произнес Хуошан, и я вздрогнул от звука его голоса. — Их больше нет…
— Они навсегда в наших сердцах, — я попытался подбодрить его.
Но Хуошана понесло:
— Эти ублюдки убили их! Захватили наш Дом! Держат нас, словно зверей, на поводке. Мы для них — никто, жалкие неудачники, которых оставили в живых лишь потому, что неохота было марать руки. Но знаешь, что хуже всего? — Хуошан повернул ко мне голову, в его глазах плескалась яростное отчаяние. — То, что большинство смирилось с этим и пытается жить так, будто ничего не случилось. Притворяются частью нового Дома! И не замечают, что Лоза просто презирает нас! Забыли про погибших друзей и изгнанных мастеров! Извечный Свет, как все дошли до этого⁈ Как стали ничтожествами и предателями?..
Я подошел к Хуошану, взял за плечи и хорошенько встряхнул.
