Спустя полчаса я пришел в себя. Несмотря на то, что пришлось потратиться на барьеры, тело распирало от впитанного во время медитации фохата, и я чувствовал себя легендарным заклинателем Джун-цзы, который однажды поменял местами небеса и землю. Куражась, я спрыгнул с камня и, подкравшись к возившимся у костра Яньлинь и Фенчунь, ухнул совой.
Девушки взвизгнули.
— Дурак! — обругала меня Яньлинь. — Мы же могли обжечься!
— Ладно тебе, — поднял я руки в знак примирения. — Просто у вас были такие сосредоточенные лица, что я не удержался.
— Не удержался, значит? — протянула Яньлинь, надвигаясь на меня с дымящейся палкой, которой мешала угли. — Сейчас дам по лбу — мигом вся дурь из головы вылетит!
Я на всякий случай отскочил на пару шагов назад, выставил перед собой руки.
— Эй, я же пошутил!
Яньлинь замахнулась.
— Ты же девушка! Ты не должна драться!
— Пожалуй, — согласилась Яньлинь и тут же пригрозила: — Еще раз решишь так пошутить, подолью тебе кое-что в чай. Сразу отпадет охота.
— Какая охота?
— Всякая, — зловеще пообещала подруга.
— Вот какая ты стала, да? — улыбнулся я. — Когда это кроткая овечка зелий превратилась в когтистую рысь.
— Я всегда была такой, — не согласилась Яньлинь. — Просто наставник Диши научил меня проявлять свою натуру без стеснения.
— Это каким же способом, интересно узнать? — прищурился я.
— Будешь много знать — голова распухнет и отвалится, — отрезала Яньлинь и отошла к костру, всем своим видом демонстрируя, что не намерена развивать эту тему.
Я перевел взгляд на Фенчунь, едва сдерживавшую смех при виде нашей с Яньлинь перепалки. И сразу же понял, что мне пора. Навряд ли случится чудо, и Тай сам выберется из проклятого леса. Поэтому, как бы ни хотелось оттянуть этот момент — посидеть у костра, съесть ароматный суп, подразнить девчонок — я внутренне собрался и перепроверил вещи: нож на поясе, горлянка с водой, несколько защитных амулетов, сигнальное хояо, кристаллы фохата.
— Держи, — Яньлинь протянула мне два запечатанных пузырька — один с золотистой, другой — бледно-красной жидкостью. — Если нужно будет остановить кровь — капни несколько капель вытяжки из лотоса. Настойка из лимонника придает бодрость, проясняет сознание и, надеюсь, поможет избавиться от наваждения. Глоток — не больше, — предупредила строго.
Я с сомнением оглядел склянки, но отказываться не решился, не желая обидеть Яньлинь.
— Спасибо, — буркнул, запихивая пузырьки в сумку. — Надеюсь, не пригодятся.
Окинул взглядом стоянку и сосредоточенные, серьезные лица девушек.
— Ладно, — сказал я чтобы прервать неловкое молчание, — я пошел.
— Ждем вас с Таем к ужину, — смущенно улыбнулась Фенчунь.
Когда я приблизился к лесу, меня окликнула Яньлинь:
— Саньфэн! Береги себя.
Я помахал девушкам на прощание и нырнул в заросли, окрашенные тревожным багрянцем заходящего солнца.
Как буду искать этого идиота Тая, я понятия не имел. У меня не было ни его личных вещей, ни крови или волос, а потому и поисковую печать привязать оказалось не к чему. Да и вряд ли мне бы хватило фохата и умения накрыть ею весь лес. А потому я, словно обычный человек, просто шел вперед, надеясь, что выбрал верное направление, и внимательно смотрел по сторонам.
Солнце как-то слишком быстро закатилось за горы, и лес затопило чернильной мглой. Видимость упала практически до нуля. Пришлось перейти на энергетическое зрение, раскрасившее мир вокруг светящимися зеленоватыми ручейками и пульсирующими сгустками.
Фохат вел себя вполне естественно, по крайней мере, на первый взгляд. Я с минуту постоял, привыкая и наблюдая за его замысловатыми завихрениями, и двинулся дальше, считая шаги.
Я прошел восемь ли, не меньше, когда боковым зрением уловил нечто странное. Остановился, присмотрелся внимательнее. Справа шагах в сорока фохат закручивался спиралью над неестественной формы камнями. Здравый смысл подсказывал, что следует держаться подальше от всего неизвестного, но это могло послужить зацепкой для понимания, что вообще творится в этом лесу и, возможно, помочь отыскать Тая. Призвав «Рой шипов», я с осторожностью стал приближаться к подозрительному месту.
Вблизи стало видно, что кто-то идеально обточил валуны, придав им кубическую форму, а затем расположил в некоем одному ему ведомом порядке, чтобы… Здесь мое чутье бессильно разводило руками.
Камни издавали низкий гул. Я аккуратно обошел сооружение по периметру. Воронка фохата над камнями крутилась все быстрее и быстрее, втягивая в себя энергию из окружающего пространства.
Что же это все-таки такое? Алтарь какого-нибудь духа? Артефакт? Храм?
— Саньфэн, — прозвучало за спиной, и я застыл, пораженный зеркальной молнией Дянь-му [богиня молний, создает молнии с помощью двух зеркал, которые она сводит и разводит].
Не может быть… Как?.. Откуда?..
Медленно, боясь, что ослышался, я обернулся.
Передо мной стоял учитель Лучань. Именно такой, каким я его запомнил и бережно хранил этот образ в сердце. Чуть выше меня, стройный как молодой ясень, с темными, забранными в хвост волосами и щегольской бородкой.
Учитель улыбнулся:
