Яньлинь подозрительно покосилась — не насмехаюсь ли, но у меня и в мыслях не было в отличие от дурня-Хуошана.
— Знаешь, когда учитель Диши забрал меня в Дом Лозы, первое время я была сама не своя: грустила, мало ела, постоянно думала о вас с Хуошаном. Занималась из рук вон плохо…
— Тебя можно понять, — поддержал я ее, — тебя увезли в незнакомое место, где все вокруг — чужие, да еще и учитель… — я вовремя прикусил язык, не желая провоцировать Яньлинь.
— Охотник до молоденьких девочек? — неожиданно рассмеялась она. — Признавайся, кто вбил вам с Хуошаном в головы эту чушь⁈ Хотя, пожалуй, до такого вы могли додуматься только сами. Учитель Диши даже намеков подобных никогда не выказывал — ни мне, ни Фенчунь. Был предельно учтив, предупредителен, ни разу не повысил голос и не пенял на мою рассеянность и пренебрежение к его урокам. Он терпеливо ждал, пока я приду в себя, пойму, что мне ничего не угрожает и стану ему доверять.
— А, может, он так нарочно себя вел, чтобы ты утратила бдительность, открылась ему…
Яньлинь осуждающе посмотрела на меня, покачав головой.
— Такое ощущение, что тебя покусал Хуошан.
Я попытался было оправдаться, но понял, что и вправду веду себя, как Быкоголовый.
— Прости, — примирительно сказал я. — Просто мы волновались, чтобы старейшина Диши тебя не обидел.
— Я знаю, братец Саньфэн, — благодарно улыбнулась Яньлинь. — Вы с Хуошаном всегда заботились обо мне. Но за эти полгода многое изменилось… И, будь уверен, теперь я могу за себя постоять!
— Ты и раньше могла показать колючки, если тебя удавалось рассердить. Помнишь, как вы с Минджу отлупили Линга за то, что он подглядывал за вами в купальне? Я тогда подумал, что сама Си-ван-му [богиня-мать, может быть как благосклонной, так и мстительной] спустилась на землю, чтобы покарать этого дурака.
— Сам виноват! — щеки Яньлинь слегка порозовели. — Его выходки и так меня жутко бесили, а уж тогда он перегнул палку. Эх, Линг, — вдруг с горечью произнесла она, — надеюсь, в следующей жизни он возьмется за ум и перестанет вести себя как озабоченный идиот.
Я промолчал, вспоминая Долину Семи Чаш, звонкую пощечину, которую влепила ему Минджу, наше отступление в деревню, внезапное исчезновение Линга… и его изломанное тело, безвольной куклой повисшее на руках учителя Лучаня.
— Яньлинь, мне нужно кое-что рассказать тебе… это очень важно.
Яньлинь посмотрела на меня, всем видом демонстрируя готовность слушать, я решился продолжить:
— Это касается учителя Лучаня. Мы с Хуошаном узнали, что…
— Помогите! — донесся слева надрывный высокий вопль.
Я повернулся на голос.
Ломясь через редкий кустарник и спотыкаясь на кочках, к нам бежала молодая женщина. Растрепанная, в изодранном грязном ханьфу, она напоминала нюйгуй [призрак самоубийцы]. Лицо показалось знакомым, но, искаженное темнотой и отчаянием, вспоминалось с трудом.
— Лоулань⁈ — опередила меня Яньлинь. — Что случилось? Где Янцзы?
Ну конечно: та самая влюбленная парочка, что ворковала в кустах ночью перед испытанием.
— Он… он… — всхлипывая, Лоулань указала дрожащей рукой в сторону леса. — Помогите, прошу!
Яньлинь взяла девушку за плечи и легонько встряхнула.
— Лоулань, успокойся и скажи нормально: что стряслось?
— Мы остановились в пещере… тут, неподалеку… Янцзы решил разведать, что там дальше… и пропал… Я пошла за ним, нашла… — девушка разрыдалась.
Яньлинь обняла ее за плечи:
— Тише, тише. Янцзы ведь жив?
Лоулань кивнула, продолжая всхлипывать.
— Ну вот, видишь, не всё так страшно, — успокаивала ее Яньлинь. — Отведешь нас к пещере?
Лоулань отстранилась, вытерла лицо рукавом, указала вглубь леса:
— Туда!
Яньлинь пошла рядом, поддерживая Лоулань. Вздохнув, я затушил костер и последовал за девушками.
По пути Лоулань смогла более-менее внятно объяснить, что с ними произошло. В глубине пещеры, в которой они с Янцзы остановились на ночлег, оказалось логово каких-то «похожих на пауков, только страшнее!» тварей. И твари эти, надо полагать, весьма обрадовались свалившемуся на них неожиданному ужину. Янцзы спеленали прежде, чем он успел опомниться. Зато он хотя бы успел предупредить последовавшую за ним Лоулань, и той каким-то чудом удалось вырваться.
«Пауки» не стали гнаться за ней по лесу. Но все снаряжение, а главное, хояо, с помощью которого можно было подать сигнал бедствия, остались в пещере. Не зная, что делать, Лоулань в панике бегала по окрестностям, пока не наткнулась на нас.
Через полчаса мы остановились у зева той самой пещеры. Судя по положению звезд, время перевалило за полночь, и я мысленно проклял парочку. Как будто вчерашних поисков Тая в Лесу заблудших мне было мало! Я и так перевыполнил отведенный для Тяньмэнь план добрых дел.
Я отозвал Яньлинь в сторону и шепотом предложил:
— Отдадим ей наш сигнальный артефакт, а сами пойдем дальше. Кто знает, что за твари там в пещере. Это слишком рискованно.
Яньлинь взглянула на меня с упреком.
