С замком Борис справился за секунду. Он его вскрыл банальным, обычным способом. Ногти бетайласа на мгновение стали длиннее и острее. Он просто использовал их как отмычку. Однозначно, если все закончится хорошо, нужно будет еще парочку злобных духов перетянуть в Закрытый мир. Полезные они граждане.
Тихо, как тени, мы прокрались внутрь. Пять теней. В следующий раз, отправляясь на смертельно опасную битву, возьму с собой сразу человек десять. Чего скромничать? Хотя… Надеюсь, следующего раза больше не будет.
Во дворце было тихо. Слишком тихо. Очень подозрительно тихо.
— Где зал Совета? — спросил я Розенкранца.
— Вот туда. Направо. Идем, я покажу.
Старейшина Дома огня обогнал меня и двинулся вперед. Мы, естественно, дружно топали за ним.
Чем ближе наша компания подходила к Залу Совета, тем сильнее во мне росла уверенность, что-то явно не так. Но что именно, я пока не мог понять. Хотя, нет. «Не так» — это отсутствие людей. Опять. Где чертова охрана? Продолжает бегать по улице? Ну это бред. А значит… Значит, все мои подозрения верны. Хорошо. Очень хорошо. Выходит, одним хлопком я прибью сразу несколько наглых, назойливых мух.
Наконец, Розенкранц остановился перед высокими резными дверями. Около секунды он просто молча смотрел на них, перегородив дорогу остальным, а потом вдруг резко обернулся и произнёс:
— Да чтоб я сдох!
Это было очень неожиданно. Особенно для моих спутников. Но не для меня. Я ждал чего-то подобного, если честно. Не был уверен, но ждал.
— Не могу. Не могу участвовать в всем этом. Не хочу! — Старейшина Дома огня стукнул себя кулаком по бедру, затем схватил меня за руку и с жаром, понизив голос, зашептал:
— Уходи, пацан. Прямо сейчас. Убегай. Там ловушка, ты прав. Мы же ее и приготовили. Я должен был тебя сюда доставить, но вовсе не для того, о чем ты думаешь. И по началу план казался мне верным. Но если все, что ты рассказал — правда, то…
— Не надо. — Я осторожно освободил родную конечность из хватки Розенкранца.– Все нормально. Трогательно, что у вас, Иван Николаевич, взыграла совесть и чувство самосохранения. Приятно. Но… Все идёт как надо.
Не дожидаясь продолжения этой занимательной беседы, я отодвинул Розенкранца в сторону и резко толкнул двери. Вернее, не совсем я отодвинул. Борька помог. Он просто за шиворот приподнял Старейшину, оторвав его ноги от пола, поэтому по факту я всего лишь легонько качнул Ивана Николаевича в сторону.
В Зале Совета была достаточно людно. Думаю, в этом месте никогда не бывало столько народу.
В центре зала, вокруг большого стола, сидели все действующие Старейшины. Кроме, естественно, Розенкранца. Даже госпожа Глок успела присоединиться. Впрочем, такая скорость передвижения вовсе не была ее заслугой.
Помимо этих придурков, включая ирода-папашу, в наличие имелись шесть Артефактов. Владик и Алина были в их числе. Дети выглядели несколько необычно. Они просто пялились перед собой, в пустоту. Их глаза были похожи на застывшие синие озера. И конечно же, я снова отметил, как сильно они похожи на Валькирию. Которая, что совсем не удивительно, тоже присутствовала.
Высшая устроилась в кресле Императора. Сидели в нем, как будто оно принадлежит ей. Сам правитель государства стоял тет же, по правую руку от Смерти.
— Я ведь говорила, малыш… Ты не сможешь убежать. — Она улыбнулась одной из своих самых пакостных улыбок. — Как же ты предсказуем, Роберт… Как же предсказуем… Никогда не задумывался, откуда в тебе, помимо поганого характера, это странное желание вершить справедливость? Хотя, нет! Молчи. Не говори ничего. Нам предстоит долгая беседа. Добро пожаловать, Роберт Мракодержец. Входи и закрой за собой дверь.
«Как же меня все это достало» — подумал Его Величество Император Николай Александрович и еле заметно покачал головой.
Этот жест никому не предназначался. Император просто мысленно говорил сам с собой, хотя ему очень сильно, просто до безумия, хотелось выйти в середину зала, взять что-нибудь потяжелее и запустить в голову… Пожалуй, сначала в голову синеглазой красавице, которая в данный момент уверенно устроилась на его, императорском месте.
Николая Александровича с раннего детства учили, что правитель должен оставаться беспристрастным. Он — символ власти, что бы там себе не думали эти чертовы Старейшины. Он — закон и порядок. А значит, эмоции исключены. Только здравый расчет, холодная голова и четкий анализ ситуации.
Но именно сейчас, когда вся привычная жизнь могла вот-вот полететь в бездну, Император вдруг понял, как сильно ему надоело изображать из себя бесчувственную куклу, которая следует правилам.
Сначала заявились Старейшины, которые притащили с собой свои Артефакты. Все, кроме Карамзина. Тот не притащил, потому что тащить нечего. Дом Черной Луны всегда нервировал Николая Александровича своей особенностью. Невозможно ожидать хорошего от тех, кто шляется по чужим снам, как по блошиному рынку.
