— Забавные они, да? — сказала звонким голосом призрачная девушка и поправила прядь волос, выбившуюся из-под берета с пером. — Я же говорила — чем-то нас напоминают, ну, тогда, когда мы еще были подмастерьями наставника.
— Все подмастерья магов похожи, — подтвердил ее слова юноша, опершийся на стену около очага, высокий и стройный, с тонкими чертами лица. — Постоянный голод, недовольство наставником, который их чрезмерно гоняет, и вечное непонимание, чем он, наставник, постоянно недоволен.
— Сколько можно болтать! — пробормотала Аманда сонно. — За день не наговорились? Дайте поспать, изверги!
— Как я ее понимаю! — Девушка сочувственно покачала головой. — Вот ты, Леон, тоже вечно с Серхио по полночи языками чесал, никогда мне выспаться не давали! Все новые пути развития магии огня искали. И что?
— И то, — вступил в разговор третий призрак, грузный молодой человек в коротком плаще, как видно, тот самый Леон. — Кто тогда под Форнасионом разнес королевскую конницу в пух и прах? Мы с Серхио! Спалили ее ко всем демонам! Если бы его не отравила эта стерва Милица — кто знает, как бы здесь, в Лирое, дело повернулось. Может, и отстояли бы замок. Вдвоем мы сумели бы отразить атаку королевских магов, а одному мне просто сил не хватило.
— Если бы да кабы, — отмахнулась от него девушка.
— Вы подмастерья магов? — уточнил у призраков Гарольд.
— Почему подмастерья? — недоуменно спросил у него высокий юноша. — Мы маги.
— Были, — печально дополнила его слова девушка. — При жизни. Но да, когда-то и мы были подмастерьями, как вы. Кстати, вам повезло, и вы даже не представляете как.
— Так оно и есть. В ваших венах струится магическая сила, — пояснил толстый Леон. — Именно поэтому вы можете видеть нас такими, какими мы были при жизни, и даже общаться с нами. Это дорогого стоит, так что ваша компания станет первой за много лет, кто уйдет из этих стен утром живой.
— А те, которые вас не видят? — поинтересовался я. — Ну, кто не маг?
— Все не совсем так, — мягко объяснил мне высокий юноша. — Они нас тоже видят, но не такими, какими мы были при жизни. Они видят то, что от нас осталось после смерти, те сгустки энергии, которые образовались в тот миг, когда душа покинула тело. И имеют дело именно с этой, посмертной памятью, запечатанной в стены замка Ротрик. Вот этого замка, точнее, того, что от него осталось.
Мы с Гарольдом переглянулись.
Ворон рассказывал нам, что не все маги после смерти уходят к Престолу, на суд богов. Те, кто принял смерть страшную, до крайности, до сумасшествия лютую, часто остаются там, где это случилось, в виде призраков. Беда тому, кто попадет в их холодные руки, спасения нет. И простой-то призрак опасен, а уж если это бывший маг — то ты почти наверняка пропал. Нам, например, с этими тремя даже всем вместе совладать не удалось бы, это точно. Нет, в принципе изгнать за Грань этого мира подобные создания можно, но вот только для этого надо уметь и знать очень, очень много. Не всякий маг за такую работу возьмется, даже с учетом того, что плата за подобный труд всегда крайне высока.
— Если совсем уж напрямую, то и не всякого мага минет чаша сия. Магов мы, может, даже больше не любим, чем остальных людей, — призналась девушка. — Стены Ротрика пали не под мощью стали. Их разрушила магия.
— Ренегаты! — прорычал толстяк, в его фигуре на мгновение синие тона сменились багрово-красными. — Свои против своих! Клятвы, обещания — все было забыто! Они же с рук у нашего наставника ели!
— Леона убил один из тех, кто давал обет верности нашему мастеру, — пояснила магичка. — Мало того, убийца был отцом девушки, которую Леон любил и которая была ему обещана. Такое невозможно забыть даже тогда, когда ты пересек Грань.
— А меня попросту изрубили на куски, — сообщил нам долговязый юноша. — Я исчерпал все силы, сберегая как раз это помещение. Тут был тайный ход, вон там, за полками, он вел в рощу у реки, далеко за стены. Теперь и хода нет, он разрушен, и реки — тоже, ее русло стало дорогой, но тогда все было на месте. Надо было сберечь архив нашего наставника, он хранился здесь. Ротрик считался неприступной крепостью, а эти земли — нашими владениями, потому наставник переправил свои записи сюда, пока сам сражался на юге континента. Кто знал, что эти негодяи-отступники примут предложение Совета королей? Белинда и Розалинда ушли в этот ход, после обрушили его за собой, а я держал оборону. Ландскнехты, когда ворвались сюда, поняли, что я обессилен, но все равно боялись так, что не успокоились, пока не превратили мое тело в кровавые куски. Это было больно, но зато быстро. А вот Гертруде пришлось хуже — ее сначала долго насиловали, потом вырвали язык, а после сожгли.
— Да уж, — проворчала девушка. — Ты всегда был везунчиком, Марк. За это тебя многие и не любили. Даже сейчас — нас просто боятся, когда видят, а ты вселяешь настоящий ужас.
