— О нет! — простонала Аманда, уставившись на группу всадников, которые следовали за отрядом рыцарей, уже почти полностью скрывшимся в воротах. В центре ее находился высоченный и плечистый рыцарь в дорогущем, несомненно, гномьей работы, доспехе. Это был либо очень высокопоставленный вельможа, либо даже венценосец, вон какая вокруг него орава — и вельможи, и охрана. Разве что придворных дам не хватает. — Только не это!
Она поспешно нагнулась к шее своей лошади.
— Вот уж нет! — Гарольд злорадно засмеялся. — Это тебе за «казарменный юмор» и все остальное. Монброны всегда платят долги и держат свое слово!
Он направил коня к этой группе всадников, а приблизившись, громко заорал:
— Дядюшка Рой! Дядюшка Ро-о-ой! Мое вам почтение!
И еще рукой замахал.
Здоровяк в центре повертел головой, на которой, на удачу Гарольда, не было шлема, увидел кричавшего, улыбнулся в бороду, остановил охранников, которые уже было собрались рубить моего друга в капусту, исполняя свой долг, и радостно гаркнул, да так, что даже мы его услышали:
— Племянник? Гарольд? Ты, что ли? Вот же! А мою егозу не видел? Она вроде как туда же, куда и ты, сбежала!
— Как не видеть! — надсаживая горло, ответил ему Монброн. — Еще как видел!
— Сволочь ты, братец, — печально сказала Аманда, выпрямляясь. — Ух, берегись!
Мужчина в дорогом доспехе тем временем повернул своего коня, растолкал свиту и направился к нам.
— Господа, всем спешиться, — приказал Гарольд, который вернулся к нам. — Это же не просто рыцарь какой-то, это король Фольдштейна, крупнейшего королевства Восточного Рагеллона, Рой Шестой Отважный. Так что — из седел господа, из седел. И преклоняем колени.
Карл присвистнул, спрыгивая с коня, я последовал его примеру, пытаясь разобраться в собственных чувствах.
Впрочем, в той или иной мере были поражены все, кроме, само собой, Гарольда, который ехидно улыбался, глядя на Аманду.
— Однако! — Луиза покачала головой, осуждающе сдвинув брови. — А зачем ты скрывала от нас, что в тебе течет королевская кровь?
— Не хотела говорить — и не сказала, — буркнула Аманда. — Да какая теперь разница?
— Погоди. — Де Лакруа потряс головой. — Ты Грейси, а король Фольдштейна, насколько я помню из уроков геральдики, — из ветви Маркусов, чуть ли не тех, что до Века смуты правили. Ты незаконнорожденная, да? Прости, если мой вопрос тебя обидел, но у нас к бастардам нормально относятся. Без предубеждения.
— Мама моя — урожденная Грейси, — раздраженно проговорила Аманда. — А я — Аманда Маркус, третья дочь короля Роя Шестого. Но на время учебы я предпочла назваться материнской фамилией, вот такая причуда у меня возникла. Вопросы еще есть?
— Чтобы до конца все прояснить — моя мама тоже из семейства Грейси, — подал голос Гарольд. — Она двоюродная сестра Франчески Грейси, матушки Аманды. Так что мы с ней родня.
— Вопросов все равно осталось много, но сейчас не до них, — быстро произнес де Лакруа, спешно спрыгивая с коня, вставая на одно колено и прижимая сжатую в кулак правую руку к сердцу.
Мы с Карлом повторили его движение, поскольку к нам приблизился король Рой — огромный как гора и, судя по выражению лица, здорово злой. И конь у него был такой же — здоровенный, черный и нехорошо косящий лиловым глазом.
Король Фольдштейна был очень крепок телом. Причем это был не жир, как у многих высокопоставленных господ, Рой Шестой, несомненно, находился в отличной физической форме. И это при том, что был он уже немолод, за сороковник ему перевалило точно. Доспехи монарха сияли на солнце, грива черных, с проседью, волос развевалась на ветру. Правая рука лежала на рукояти меча.
Я до этого только одного короля своими глазами видел, того, который моим родным Форсхейдом управлял. Их величество в светлый праздник начала путины всегда подданным свой лик являл и медные деньги в толпу метал, я как-то даже сам монетку поймал. Но наш Эгиберт Пятый против отца Аманды сильно проигрывал — и в росте, и в величественности.
У меня неприятно заныло в животе. Аманда — королевская дочь. Страшно подумать, что будет со мной, если всплывут события недельной давности, ну, когда мы проснулись в одной постели. Не станет этот венценосный верзила разбираться, было у нас чего или не было. Просто рубанет разок — и все. И нет меня.
Одно хорошо — король Рой явно умеет пользоваться мечом, который висит у него на поясе, и со своей силой он сразу меня на две части разрубит. Это быстро и не больно. А если не сам казнить надумает? Если палачу отдаст?
Лучше бы меня тогда Агриппа прибил в сарае, честное слово.
— Дочь! — рыкнул король Рой, не обращая на нас внимания. Покинул седло и поманил Аманду указательным пальцем, закованным в сталь кольчужной перчатки. — Сюда иди!
— И почему я в другую группу не попала? — адресовала та вопрос к небесам вместо ответа отцу. — Сейчас была бы отсюда далеко-далеко.
Но при этом все же спрыгнула на землю со своей лошадки и подошла к королю Рою.
— Чего? — без положенного смирения и почтения обратилась она к нему.
