Все в Аманде хорошо, кроме одного. Она постоянно пытается доказать всем и в первую очередь самой себе, что она очень и очень самостоятельна. Что умеет жить своим умом, что решит все свои проблемы сама, и так далее. И именно в этом ее самая-самая большая слабость, она не видит разницы между тем, что ей навязывают, и тем, когда ей на самом деле хотят помочь не потому, что она принцесса и девушка, а потому, что она просто наш друг. В результате это может плохо для нее кончиться. Просто всем надоест слушать ее грубости, и она останется одна. Одна среди людей.
Ладно я, со мной все ясно, особенно если учитывать причины моего появления на Вороньей горе. Но она-то могла бы различать черное и белое?
И отношениям нашим, по сути, грош цена. Все это она сделала назло отцу, я это сразу понял. С одной стороны, обидно, меня вроде как использовали. С другой — почему бы и нет? Тем более что отказ мог для меня закончиться скверно. В лучшем случае — градом насмешек, в худшем — перерезанным горлом, самолюбие-то у Аманды — о-го-го какое!
Так что Роберу и Луизе я могу только позавидовать.
— Я не пойду. — Аманда глянула на ярко-синее небо, которое было видно из-под навеса. — Жарища. Тут хоть тенек.
— А мы с Карлом пойдем, — тут же сказал я и хлопнул Фалька по спине. — Мы обед не пропускаем.
Ну ее. Эти двое будут щебетать друг с другом, а мне останется неловкое молчание с Амандой, а я такое терпеть не могу.
Флайт не в счет — она нашла общий язык с матушкой Луизы и ее сестрами, после чего пересела от нас к ним.
Вот только прокололся я в одном. Карл и еда — это особая форма отношений, и их общение — процесс вдумчивый и длительный.
В результате на самое начало джостры мы опоздали. Если точнее — на две первых сшибки.
— Хорошо хоть, что вообще пришли, — заметила Аманда, увидев нас. — Жеребьевку пропустили, первые бои — тоже.
— Гарольд участвует в седьмом, десятом и двенадцатом боях, — сказала нам Луиза. — А может, и еще в каких, если кого-то из рыцарей Фольдштейна выбьют из седла. Ну, если он сам того захочет.
— Это Монброн. — Карл хохотнул. — Он-то точно не откажется!
Ну да. Всего в боях от королевства имеют право участвовать пять рыцарей, не больше и не меньше. Если кто-то из них выбывает из соревнования, его место занимает другой боец. Собственно, у поединщиков и нет выбора — если команда пропускает более трех поединков, то она выбывает из числа участников джостры. Все просто и незамысловато. Аманда рассказывала мне, что ее отец как-то подряд провел четыре поединка, один за другим — их в команде осталось только двое, деваться было некуда, разве что сниматься с соревнования. И они все же выиграли турнир.
Верю. Глядя на короля Роя, верю сразу и безоговорочно. Этот может.
Трах! Копья рыцарей одновременно ударили друг в друга, один пошатнулся от удара, но удержался в седле, второй же буквально слетел с лошади и с громыханием упал на землю.
— Ох ты! — Карл потер подбородок. — Поди, отшиб все, что только можно.
Поверженный рыцарь еле-еле шевелил конечностями, лежа на спине, к нему спешно бежали оруженосцы.
— Хорошо, что вообще жив, — сказал я. — Нет, не по мне подобные развлечения. И это ведь еще относительно мирная забава, по сравнению с завтрашней групповой схваткой. Вот скажи мне, Карл, на кой ты ввязался в это дело?
— Не знаю, — пожал мощными плечами мой друг. — Как-то неудобно было отказываться, все-таки целый король предложил в этом участвовать.
— Но я-то отказался?
— И правильно сделал! — Аманда, которая вроде нас и не слушала, неожиданно влезла в наш разговор. — Нечего там тебе делать, с твоим ростом. Да и как мечник ты не так уж силен.
— Беспокоится, — расплылся в улыбке Фальк, кивая на девушку. — Волнуется. И что они в тебе находят, Эраст?
— Сам не знаю. — Я не без удовольствия наблюдал, как на щеках Аманды появляются красные пятна, говорящие о том, что она начинает злиться. — Как видно, что-то да находят.
Вот так, за разговорами, настало время первого поединка Гарольда.
Он появился на поле, как молодой бог, по крайней мере, нам так показалось. Его доспехи сверкали на солнце, плащ развевался, на щите не было герба, отчего присутствующие сразу зашушукали, а на доспех был повязан шарфик, который, несомненно, принадлежал Флоренс.
Ну да, точно ей — Гарольд приблизился к нашей трибуне и вздернул на дыбы коня, отсалютовав Флайт копьем. Правда, это поняла только она, все остальные решили, что так он приветствует короля-именинника.
— А чего герба на щите нет? — спросил у де Лакруа Карл. — Не успели нарисовать?
— Гарольд сражается не за своего короля, — пояснил тот. — Такова традиция. Когда рыцарь представляет на ристалище интересы чужого королевства, то у него на этот момент нет герба. И то, что наш друг числится в королевской гвардии отца Аманды, ничего не меняет.
Как все непросто.
Кони берут разбег, рыцари мчатся навстречу друг другу, столкновение, треск — и оба остаются в седлах.
