— Ишь как они размахнулись, — отметил я. — И даже нас не спросили, хотим мы того или нет. Я так думаю, что тянуть больше не стоит. Братца твоего мы прикончим сразу, без особых хлопот. Да я его сам и прирежу, чтобы тебя потом совесть не мучила. С дядюшкой хлопот побольше будет, больно он толст, но тут главное — брюхо вспороть, а там он сам богам душу отдаст. А дальше… Да по трупам до входа пройдем, не в первый раз.
Про магию я упоминать не стал, ни к чему это. Хотя если дело и впрямь дойдет до драки, я ее в ход пущу непременно. Того же дядюшку ей попотчую.
Дядюшка Тобиас усмехнулся, взял колокольчик, который стоял перед ним, и несколько раз качнул его влево-вправо.
Скрипнули двери, и в зале сразу стало многолюдно. Причем все вновь прибывшие держали в руках арбалеты, которые были направлены на нас.
— Кстати, неплохая альтернатива, братец, — заметил Генрих. — Мне это невыгодно, но тем не менее. Это легче и проще, чем свидание с палачом на Судной площади.
— Легче, — признал Гарольд. — И проще. Но я за последние два года очень отвык от очевидных вещей. Жизнь, знаешь ли, как-то все так хитро выворачивала, что простые пути стали казаться не слишком верными. Да вот и сейчас — казалось бы, мне надо вынуть шпагу и попробовать убить тебя, получив при этом десяток арбалетных болтов в грудь. Все так просто. Но в чем смысл? Ты уцелеешь, поскольку я просто не успею этого сделать, у меня же шансов остаться в живых не будет вовсе. Если же я не стану пытаться тебя убивать, то и эти господа не посмеют стрелять. Нет повода.
Гарольд тянул время, это я прекрасно понимал. Ему ли не знать, что в нашем мире принято убивать без повода. Вот только чего ради он его тянул? Ждал Рози? Но, как по мне, лучше бы ей здесь и не появляться. Мы умрем — это ладно, но ее смерти я не хотел. Может, это и есть любовь? Ну, когда не хочешь смерти близкого тебе человека настолько, что будешь рад умереть раньше него?
— Племянник, заканчивай этот балаган, — хлопнул ладонью по столу Тобиас. — Кладите оба оружие на стол, и оставим пустые разговоры. И сразу: все эти ваши «пройдем по трупам» — только иллюзия. Во дворе вас ждет народу больше, чем здесь. Втрое больше.
— Наши дрязги — это наши дрязги, — ровно произнес Гарольд. — Фон Рут тут ни при чем, как и де Фюрьи. Со мной… будь что будет. Но с какой стороны они в этой истории?
— Мистресс де Фюрьи и вправду ни при чем, — даже как-то радостно заявил дядюшка Тобиас. — Она будет гостьей в моем доме, я ее с дочкой познакомлю, а если ее родня пожалует, то и их встречу да привечу. Хоть эта Рози и из вашего колдовского выводка, но все одно она де Фюрьи. Фамилия, подкрепленная серебряными рудниками и обласканная сразу двумя королями. Так что за нее не волнуйся, она сейчас поплещется в мыльне, потом позавтракает, а потом… Найдем, как ее развлечь, да так, что про вас она и не вспомнит. А вот приятель твой — он никто, нищеброд из лесов. Кабы он еще не видел и не слышал ничего, но это не так. Да еще и брюхо мне хотел распороть, гаденыш такой. У!
И дядюшка, наконец сняв маску добряка, оскалил зубы и замахнулся на меня своей лапищей.
— Вот, Гарольд, — удовлетворенно заявил другу я, — теперь у нас равные права на то, чтобы убить его. Тебе надо отомстить за честь семьи, а мне — за свою собственную.
— Идиоты, — показав на нас, произнес дядюшка. — Все, надоели они мне. Хватайте их.
Часть воинов дядюшки побросала свои арбалеты и кинулась к нам.
Вот тут я и растерялся. То ли доставать шпагу и дагу, то ли нет. Достанешь — получишь болт в грудь или голову. Не достанешь — считай, сдался, а я этого не люблю.
Пока голова соображала, пальцы правой руки, повинуясь рефлексу, который вбивал в нас Ворон, уже привычно сплелись, формула вертелась на языке, и я было почти пустил заклинание в ход, как поймал взгляд Генриха. Ожидающий. Полный надежды.
Этот поганец хотел, чтобы мы выкинули что-то подобное. Более того — на это и был расчет. Ему не колесование наше было нужно, не четвертование. Ему сожжение хотелось посмотреть.
— Гарольд, только кулак или сталь! — заорал я, ткнув пальцами в глаза первому набежавшему здоровяку, этот трюк у меня отлично получался еще в Раймилле. — Без ничего!
— Понял, — ответил мне Гарольд и врезал кулаком одному из стражников. — Как по мне, надо вовсе без крови обойтись, а то ее на нас повесят.
Без крови — это было все равно что сдаться. Собственно, нас и скрутили через минуту. Может, это и неправильно, может, стоило все же попробовать прорубить себе путь? Да и потом — не один же коридор в этом замке? Есть какие-то тайные ходы и все такое.
Но это должен был решать Гарольд, а он за шпагу не взялся. Значит, не счел нужным. Выходит, есть у него какие-то резоны так поступать.
— И снова ты ошибся, — попенял Генриху дядюшка. — «Они колданут, они колданут». Вот, не колданули. Даже за сталь не взялись, негодяи такие. Слушай, может, в дальних краях Гарольд и впрямь ума-разума набрался?
