— Спирт легко воспламеняется, но очень быстро прогорает, — объяснил инспектор Белке, показывая емкость. — Неучи они, конечно. Или не продумали, или не знали. Хрод не всему научил. Надо было смешивать спирт с мылом. Знаешь девочка, из мыла и спирта получается удивительная зажигательная смесь! Когда мне было столько лет, сколько тебе сейчас, мы с товарищем... Впрочем, ладно. Речь не о нас. Но эти — вот поганцы, а! Чем ты их так обидела, что они решили расправиться с тобой?
— А если не со мной, если с вами?
— "А если" -- хороший вопрос. Но не в этот раз. Ко мне у них никаких счетов быть не может. Я не добрался бы до деревни, если б были. Первого мы знаем. Второго рассмотрела?
Белка покачала головой. Догадывалась. Но не было уверенности — не стала говорить.
— Может, это даже не я и не вы. Может, на моего учителя обида... Они к нему ходили в ученики проситься, избушку найти не смогли. Не принял, значит...
Инспектор поглядел на солнце — куда лежит тень, много ли ее. Время еще есть.
— Нет, — сказал он. — Обида была на Хрода. Я так и не понял, какая.
— Обид было две, — высказала свои соображения Белка. — Большая на Хрода, и маленькая на меня. На Хрода волки, а на меня Жулик. Обиженных тоже двое. Один сильный — его волки прошли два круга, не смогли пройти только третий. И один слабый — бедный Жулик не прошел даже внутрь слабого третьего, снаружи сидел. Он не справился, пришлось поджигать. Две обиды, два хозяина разной силы.
— Или это были два зла, — поддержал инспектор. — Одно большое, размером в смерть Хрода, второе крошечное — размером с собаку.
— Бури — это мелкое зло. Он только помогает большому.
— Говори уже, кто большой.
Белка опять замотала головой: не скажет.
— Так нельзя, — предупредил инспектор. — Так зло не раскрывается, если знать, но молчать.
— Я же не знаю наверняка. Только догадываюсь.
— Просто выскажи предположение. Они-то в твой адрес не стеснялись.
— Не хочу мстить так же, как пытались сделать гадость мне. Я не понимаю, почему Хрод. Даже не понимаю, чем перед ними виновата я. Если я скажу, это будет, может, и по правде, но не по совести.
— Хорошо, я догадаюсь сам, — сказал инспектор. — Все равно нет других на роль призывателя. Хрод тоже мялся, жался, вертелся, как подметка на костре, скрывал, и видишь, чем все кончилось. Он-то знал, что это лучший ученик вашей школы. Белокурый красавчик с бегающим взглядом. Я это понял еще на дороге, когда у нас лошадь съели, а деревня пришла нас спасать. Пополам на него с Хродом думал: или тот, или этот. Потом решил: погоняю их по лесу, присмотрюсь точнее. Тебе не разрешил с нами на охоту идти, чтоб картину не сбивала. За всеми разом — красавчиком, Хродом, тобой, я бы не уследил, разбегись вы друг от друга за деревьями. Согласна?
Белка пожала плечами.
— Я не понимаю, за что, — сказала она. — Хрод его учил, Хрод его толкал развиваться. Он был любимчик, самый способный. Гордость школы. Он сдал бы экзамен на высший балл и уехал бы с вами. О чем еще мечтать? На что обижаться? У него все было прекрасно!
— Значит, не прекрасно, и было на что.
— А чем доказать?
— Пока ничем, — согласился инспектор. — Но есть второй его дружок, с мертвой собакой. Тот, которого ты узнала. Он послабее, я на него нажму, и он мне все расскажет.
— Если... — Белка привстала на цыпочки на верхней ступени крыльца и прислушалась. — Если он дойдет до деревни живым.
Поймала взгляд инспектора. Сделала большие глаза. И они, не сговариваясь, побежали по пробитой в снегу тропке к лесу.
* * *
Скрип немазанного тележного колеса, звучащий вместо лая, принадлежал Жулику. Вопли — предателю Бури. «Субстанция! — истерически орал Бури. — Структура! Диаметр! Плана… Плане… А-а-а!.. Помогите!..» Связать между собой рабочие слова в сложной ситуации этот дурак не мог, выкрикивал по одному, да и те путались. Не хватало опыта, спокойствия, знаний. Сил противостоять стае тоже.
Живоволки не торопились. Они — не подпаленный солнцем неопытный Жулик на своем первом упырском выходе. Эти древние кости на своем веку выпили не одного такого щенка, как Бури,. И не одного Жулика порвали и разбросали костями по округе. Видели, что добыча слаба и, при любом раскладе, от них никуда не денется. А что день — они огромны. Подумаешь, истает чуточка от солнца. От добычи новую кость нарастят.
Белка перебрала в уме, что она использует вначале, что потом. Первое ударное должно быть четким, резким, режущим. Сразу несколько живоволков Белка не искрошит, значит, следующих надо будет спутать замедлить. Средства были.
А инспектор — тот и вовсе молчал. Он подобрал закинутый прежним хозяином под стреху топор, постучал им так и так, проверил, крепко ли держится на топорище, и сейчас шел, удобнее перехватывая его для удара по костяной шее. Оглянулся на Белку, чуть убавил шаг, давая ей себя догнать. Сказал:
— Держись ближе, не отставай. Чуть что — встаем спиной к спине. Помнишь?
Белка помнила.