А законник, когда от него отошли подальше, двинулся в обход нее, дотрагиваясь иногда плетью Белке до капюшона, плеч или спины, отряхивая налипшие и намерзшие снежинки. Чем-то этот весенний чистый снег сильно раздражал его. Или это тоже была своего рода людоедская забота.
— Я приезжаю в деревню из-за убийства учителя, и что я здесь вижу? — продолжил речь помощник прокурора, медленно двигаясь вокруг Белки. — Двое преступников? Всего двое, утверждаете вы? А я скажу не так. Очень похоже, что не двое, а гораздо больше. Быть может, здесь вся школа взбунтовалась против учителя Хрода? Учиться не хотели? А, может быть, не школа, а вся деревня, по ошибке называемая Школой? Не хотите быть людьми, по старым звериным обычаям жить размечтались?
Ой, как возмутилась Петра от этих слов. И она, и обе ее мамаши — родная да приемная. Словно той плетью их хлестнули по больному месту
— Да ни в жисть! — заревела та, у которой голос был грубее.
— Мы хотели, а нам не давали! — взвизгнула вторая и зачем-то наставила на инспектора лопату.
А у кого-то в руках уже мелкнул ухват.
— Это все Хрод, учитель! — поддержали их голоса из толпы. — На собрание с младенцем не ходи, он плачет, всем мешает!
— Беременная не ходи, ты каждые четверть часа бегаешь на двор!
— Девчонок не посылай, из-за них парни ничего не слушают и вертятся!
— А мы! А нам! Дайте нам женскую школу, нам не нравится общая!
— Нам вообще не нужна мужская! Пусть парни в городе учатся!
— Мы хотим себе учителя по нраву! Чтоб к бабским делам со снисхождением! Чтобы понимал!
— Мы тоже за все новое и против всего старого!
— Нам нравятся красивые слова, а не ученые заумные, которые некуда сунуть в быту и хозяйстве! Песни и сказки!
— Потому что бабы дуры! — козлетоном блеял школьный сторож.
И как-то незаметно, пядь за пядью бабы стали к законнику приближаться, а он — совершать разворот и пятиться к солдатам.
— Всем стоять! — гавкнул, наконец, помощник прокурора, когда понял, что отступил непозволительно далеко. — Назад! Я представитель закона!
Голос у него по-петушиному сорвался, и бабы его не очень-то послушались.
Толпа баб завернулась угрожающим полукругом, забирая законника в клещи, и левым краем уже почти касалась Белки. С этого края, не отставая от баб, но забирая ближе к Белке, перемещались инспектор, Кириак, а ближе всех травница Кракла.
— Учтите наши требования! — уже во весь голос кричали бабы. — Сколько можно терпеть! Учтите, а не то!..
— Леворюция, однако, — негромко прошамкала Кракла совсем рядом.
— Здесь похороны или что? — недоумевал Кириак.
Сильные руки взяли Белку под плечи и поставили на ноги.
— Видишь, что ты натворил, — ворчал инспектор на своего помощника. — Слишком наумничал. Надо было по-простому — мужиков позвать, скандал затеять. Вчера еще, когда я уехал. А ты расследование устроил, доказательства искал, дознаться до правды хотел. Что толку теперь в твоих знаниях. Знания без деятельности бесполезны.
— Нож есть у вас? — спохватился Кириак. — Веревки разрезать. Узлы заледенели все, их не развязать…
— Нету. Нельзя сейчас, — и инспектор обратился к Белке: — Потерпи еще немного, девочка. Мы тебя вызволим из этого бреда. Не может же быть так, как он говорит. Я инспектировал эту школу, все в ней в порядке раньше было…
— А словом? — не унимался Кириак.
— Такие аккуратные слова только она сама знает, а у нее сил нет. Я ж бахну, так бахну. Повредить боюсь. Все надо делать правильно. Неправильно уже понаделали, вон что вышло. Держитесь, дети, я перед вами виноват, я постараюсь все исправить…
Белка, пытаясь не отстраняться от себя так уж сильно, следила за перемещениями черной толпы от края поляны к дубу и обратно по сложной траектории. Словно не люди это были, а перемешавшаяся стая ворон. Деятельность, даже без знаний, как сейчас у баб, пожалуй, и правда, приносит больше пользы. Вон как они бледную прокурорскую рожу напугали и гоняют по площадке. Того гляди, законник сдастся, плюнет и сбежит, пока его не пырнули ухватом. О чем там сейчас идут переговоры, в клубящемся черном кубле, где плащ законника не отличается от похоронных бабских одеяний, вообще не разобрать.
Но зазвенела конская сбруя, двинулись на защиту законника солдаты. Баб потеснили, они сдали назад, но инспектор, Кириак и Кракла остались у Белки за спиной.
— Требования!.. В комиссию!.. Для рассмотрения!.. — прорывались сквозь недовольный галдеж ответы помощника прокурора. — Эта?! — и на последнем возгласе законник вывалился из темной кучи, и свернутая плеть снова ткнула в сторону Белки.
— Да потому что вот! — выскочила вслед за законником Петра с воздетой вверх рукой. В кулаке у нее зажата была достопамятная вилка. — У нее в кармане взяла! Заклятие на серебре! Все это видели! Все знают!