Озадаченно нахмурившись, он подобрал меч первого рыцаря и пронзил нахала, который посмел ударить Злодея в лицо. Тот таращился на то, как дымка вьётся вокруг Эви и одновременно атакует ближайшего к ней рыцаря.
– Сэйдж, не пугайся, – осторожно окликнул он.
– С чего мне пугаться? С того, что твой дурацкий волшебный туман прилип к моим ногам? – ответила она с ноткой истерики в голосе.
Рыцарь рядом с Эви закричал, дымка скользнула ему в горло и перекрыла доступ кислорода. Тристан поспешил туда, взял Сэйдж за обе руки, и кинжал выпал из её пальцев, а босс торопливо произнёс поражённым тоном:
– Я ничего не делал… Это ты?
Эви яростно покачала головой.
– Ничего я не делала!
Дымка закончила душить гвардейца. Трое оставшихся в ужасе смотрели на невидимого убийцу, но Эви с Тристаном наблюдали за серым завитком, который остался, чтобы поиграть в её кудрях.
– Немедленно прекрати! – рявкнул Злодей.
Дымка заколыхалась, будто от смеха, а Эви зажала рот ладонью, чтобы сдержать собственное хихиканье.
Тристан гневно воззрился на неё:
– Ты что, смеёшься?
Эви закусила губу.
–
Но стало не до смеха, когда уцелевший рыцарь нацелил стрелу прямо Тристану в сердце.
Он бы не успел развернуться; магия тоже не могла собраться быстрее стрелы, поняла Эви. На губах стыли отчаянные слова. Время будто замедлилось, а потом и вовсе почти замерло, сотня воспоминаний промелькнула перед её глазами.
Тристан, угощающий её ванильным леденцом в первый рабочий день.
Тристан с его угрюмой, робкой миной, когда он за что-нибудь извинялся.
Тристан с его набитой подушками кроватью и ураганчиком-ночником.
Тристан, который оставил себе её шарф – выстирал и аккуратно сложил… Словно очень ценную вещь.
Тристан, пресмыкающийся перед Бенедиктом – человеком, которого он ненавидит, – стоящий перед ним на коленях ради спасения Эви.
Не было времени ни подумать, ни гадать. Она просто
В следующий миг в руке оказался кинжал. Он засветился, и шрам тоже – радужное сияние полыхало в ночной темноте тысячей разных цветов. Эви ощутила тепло, такое мощное, что у неё слёзы навернулись на глаза, и она упала на колени, схватившись за грудь. Попав в неё, стрела раскололась надвое – но даже не коснулась кожи.
«Ого, вот это делишки», – подумала Эви, внезапно ощутив невероятную усталость.
Веки опустились, и она упала лицом вперёд.
Эви была смертельно ранена. Тристан не сомневался в этом, увидев, как она безжизненно падает вперёд. Из самых глубин души вырвался мучительный крик.
Дымка Тристана взметнулась, ища слабые места врагов – всех, кто сделал больно Эви. Гнев и испуг придали магии сил. Рыцаря с арбалетом она ударила в ногу, и доспехи звякнули, когда он упал как подрубленный. Двое оставшихся отступили, но один успел крикнуть:
– За нами придут другие, Злодей! Тебе не выстоять против всей Славной Гвардии!
И они растворились во тьме.
Тристан бросился вперёд и какое-то мгновение думал, не догнать ли их, – но всего одно мгновение. Через секунду он уже был на земле рядом с Сэйдж.
Её глаза были открыты. Она ещё дышала. Слава богам.
Тристан панически ощупывал её грудь и плечи; дыхание срывалось – он ничего не мог найти и лихорадочно спрашивал:
– Кровь, где кровь?
– Сэр, – мягко позвала она.
– Надо остановить кровь. Всё будет хорошо, Сэйдж. Татьянна тебя вылечит, и всё будет хорошо. Где кровь? Не найду кровь! Не вижу раны!
Нужно было сохранять спокойствие, нельзя было пугать Эви, пока не прибыл медик. Она уже вся дрожала. Нет, стоп… Она лежала неподвижно. Это
«Такой ты молодец!»
– Тристан, – позвала она снова и охнула, когда его ладони легли ей на щёки, придерживая голову. Эви прошептала: – Стрела меня не коснулась.
И подняла стрелу, разломленную надвое. Не было ни следа раны.
Удивление, облегчение и замешательство в равной степени охватили Тристана, он нахмурил брови и склонил голову.
– Как? – выдохнул он.
Эви пожала плечами, моргая круглыми глазами. Живая. Целая.
– Не знаю.
И рассказала о том, как засиял кинжал, как защипало шрам, а потом – ничего. Этому не было объяснения, но кинжал и магия, заключённая в нём, спасли её.
А она чуть не отдала эту штуку, чтобы сохранить ему жизнь, прямо как теперь.
Пора было положить этому конец. Всё это пора было прекращать.
– Больше не спасай мне жизнь, Сэйдж. Пока получается, что эта твоя лихая храбрость скорее отнимает у меня годы жизни, чем добавляет их.
Она нахмурилась – Тристан обожал, когда она так делала, хотя следом его тут же затошнило. Ему не полагалось ничего обожать. Ему полагалось кривиться в отвращении. Кстати, об этом… Он проследил взглядом за убегающими рыцарями.
– Последних я отпустил, – пожаловался Тристан. – Они расскажут остальным, где мы.
Улыбнувшись, Эви посмотрела ему прямо в глаза, и его пробрало холодком, когда она предложила:
– Так останови их.
Он встретил её взгляд, и по шее пополз жар, когда он улыбнулся, ощущая себя поистине злодейски:
