– Пока не разберёшься, на чьей ты стороне, иди присматривай за сестрой. Больше тебе всё равно ничего доверить нельзя.
Глядя прямо на Гидеона, она подожгла фитиль и перекинула тыкву через ограждение. На её лицо падали оранжевые отсветы.
Было бы не к месту думать о том, какая она красивая, посреди жестокой битвы, но она выглядела просто изумительно в свете… взрыва… который, вероятно, искалечил или убил его бывших соратников… Господи.
Сбоку появился Эдвин с подносом выпечки, вернув Гидеона в реальность. Один из Бесславных гвардейцев спрыгнул вниз, потный и окровавленный.
– Эдвин, сейчас нам хлебушек не поможет, но, может, испечёшь торт к победе?
Эдвин качнул подносом.
– Это не для еды, тут всё чёрствое. Крепче камня. – У него блеснули глаза. – Очень удобно кидать.
Гидеон усмехнулся.
– Ай да молодец, Эдвин! – Он взял булку и швырнул её вниз, напрочь сбив с лестницы какого-то рыцаря. Обернулся к Эдвину с круглыми глазами. – Ты что в них кладёшь? Цемент?
Эдвин улыбнулся и кинул ещё одну булку.
Влетела офисная пикси, зажимая крошечные зелёные ушки, чтобы спастись от шума битвы.
– Кили! – пискнула пикси звенящим как колокольчик голосом. – Они прорываются через задние ворота! Поднимают решётку гивров!
Кили побледнела.
– Иду. – И крикнула в толпу: – Все свободные Бесславные – за мной!
Гидеон перехватил её за руку.
– Я с тобой.
Свистнула стрела, и Гидеон, не думая, прижал Кили к себе и накрыл её голову, чувствуя под шлемом плотную косу, сложенную вдвое. Чтобы скрыть длину? Странно. Но от неё пахло лимонами и потом, и в этом ничего странного не было. Это было прекрасно.
Её острый взгляд упал на стрелу в стене, затем на него.
– Ладно, сэр рыцарь. Посмотрим, на что ты годен.
Он отдал честь и первым спрыгнул вниз. А когда поднял взгляд, то не удержался, сам момент требовал этого…
– Кили, о Кили, скинь свои… – В живот ему прилетела твёрдая булка. – Ууф!
Кили усмехнулась, и они бросились бежать по коридорам офиса, перепрыгивая через две ступеньки. Кили говорила в рубин, и Гидеон постепенно понимал, что это никакой не рубин, а средство связи – а точнее, отсутствия оной, судя по раздражённому ворчанию Кили.
– До босса не достучаться, где бы он ни был, – пробурчала она.
Гидеон сорвал со стены меч, и они влетели во двор, присоединяясь к схватке. На него бросились рыцари, и он уворачивался, пока не понял, что так больше нельзя, и принялся сокрушать одного за другим мужчин, которых когда-то берёг и защищал. Получил небольшую передышку, отбив атаку, прижался спиной к спине Кили. Оглянулся, увидел кровь на её щеке и растрёпанные волосы. Рука зачесалась убрать их.
– Уверен, он скоро вернётся в замок, – сказал Гидеон вместо этого.
Но, окинув взглядом двор, где рыцари значительно превосходили числом Бесславных гвардейцев, которые отчаянно отбивались, пытаясь отбросить врага, Гидеон испугался, что скоро у Злодея не останется никакого замка.
– Как ты могла? – шепнула Бекки, а остальной семье прошипела: – Как вы все могли?
Она никогда не видела отца таким печальным.
– Мальчики только что узнали, Ребекка. Если обвинять, то меня и маму.
Бекки едва не плюнула ему под ноги.
– Поверь мне, это несложно.
Мама плакала, держась за грудь, и Бекки её понимала: ей тоже хотелось вот так прижать руки, чтобы горе не пролилось наружу. Блэйд обнимал её, возвращая в реальность.
– Блэйд, иди за Пушком. Мы улетаем.
Блэйд коротко кивнул и вышел, не глядя на Ренну.
– Зачем ты соврала и сказала, что её мама скоро приедет? – требовательно спросила Бекки. – Зачем дала Эви ложную надежду?
Ренна расправила платье в попытке успокоиться.
– Я просто хотела, чтобы вся моя семья была вместе. Хотела, чтобы ты осталась, и решила, что, возможно, для Эви будет лучше считать, что есть некий шанс на возвращение мамы. Завтра утром я бы аккуратно сообщила ей, что маме нужно больше времени, и так Эви продолжила бы верить, что Нура ещё жива.
– Это просто ужасно, мама.
Краем глаза Бекки заметила, как вздрогнула Эви. На лице её было потерянное, пустое выражение. Она не отрывала взгляда от флакона звёздной пыли в руке. Этот пустой взгляд всегда полной жизни Эви был просто невыносим для Бекки.
Ренна выпрямилась, её глаза остановились на тёмном осколке кристалла странной зазубренной формы, который лежал на полке. Подойдя, она взяла его и протянула Эви.
– Она просила передать его тебе. Наверное, всегда догадывалась, что ты явишься. Прошу тебя, возьми.
Эви протянула дрожащую руку, взяла гладкий кристалл у Ренны.
– Что это?
В голосе Ренны прозвучала подозрительность, когда она ответила:
– Сначала он принадлежал другому, потом перешёл ко мне, а я отдала его твоей матери.
Эви не подняла глаза на Ренну, не задала больше ни единого вопроса, просто смотрела на пыль, а теперь ещё на осколок, шепча слова, идущие от разбитого сердца:
– Вы были её подругой.
Ренна протянула к ней руку, но Злодей заслонил Эви собой и отвёл в сторону.
